Книга Лист лавровый в пищу не употребляется…, страница 126 – Галина Калинкина

Недавно у Горбатого моста встретился священник безбородый, что в дом ихний определил, сказывал, по делам церкви тут, а сам выпытывал, выпытывал и в другую сторону пошёл, вовсе не к храму. И всё любопытствовал, кто в какой комнате проживает. Ушёл, а у Липы поджилки трясутся. Теперича Вивея научила, как на такие вопрошания отвечать. Вот подойди до Липы, оскоблённый, узнашь! Во сне сегодня квашню затеяла. И сны врут. Тесто месить – девушке к суженому. А жаних-то съехал. Да какой он жаних… Так, баламошка. А морозы у нас на Николу будто крещенские. Дрова покамест имеются, да маловато будет. А вокруг дома всё Супников шьётся, за флигелем приглядывает, как бы не сдали без ордера его али исчо чего. Квартхоз тоже из храпоидолов. Не человек. За идею, говорит, сожру жильцов. Как пёс голодный обходит город… и голову за собой волочит по земле…».

Мотор «Фарко» вернулся на штатное место.

Бригада ремонтников восстановила его работу. Цеховые на перекуре одобрительно, по матери, прошлись в адрес инженера, бывшего управляющего насосной станцией, вернувшего насос. Николай Николаевич пуще прежнего чувствовал злобную затаённость нынешнего заправилы – Кима Хрящёва. Виском чувствовал. Ни с того, ни с сего заломит правый висок. Потёр ладонью, оглянулся, и короткое замыкание: халзаний взгляд из узких щелок будто током бьёт. Секундное соединение и вот уже цепь разомкнулась, Ким подходит, задаёт вопросы по делу. Чуть больше разбираться стал председатель комитета или просто-напросто поднахватался словечек, но до премудростей и конкретики не дошёл. По сути, Колчину и не до мелкотравчатых злопыхателей. Уживаться надо, свыкнувшись с присутствием комитета, как балласта на водокачке, лишь бы сильно в процесс не лезли, лишь бы водичка шла и шла на Москву, как по регламенту положено, отпущенным объёмом в день. Видимо, значимость задачи осознавали и в Исполкоме Моссовета, поскольку оттуда поступило Колчину телефонное распоряжение деревянным голосом «работайте, товарищ, спокойно». Колчин предполагал, что-то подобное и Федьке сказано; здоровое соперничество, а, впрочем, и нездоровое, высоким товарищам на руку. Постепенно распри с Федькой отошли в сторону, тот особо не лез и не напирал. И его, должно быть устраивал под рукой знаток, грамотный инженер, как бы самому перед тем же Исполкомом не обделаться. А ежели что, будет на кого вину скинуть. Да и забот у обоих хватало: Колчину по технической части, Фёдору-Киму по политической, агитационной, по линии проведения решений партии большевиков в жизнь Алексеевской водонапорки.

К тому же зима вносила свои поправки и требовала большей опеки над хозяйством. По старому знакомству и по-соседски заведующий приютом Несмеянов взмолился к Колчину о вспомоществовании: за трубами школы и спален приглядеть. Дел невпроворот.

На Николу Зимнего, день тезоименитства, как от Чудотворца подарок. После службы во славу Николы Мирликийских задержался, под благословение подошёл к о. Антонию, потом протодиакона поджидал, словом перекинуться. А Лексей Лексеич и сам искал, догнал на крылечке. И глаз озорно горел, и улыбка с умильного лица не сходила. Колчин аж и позавидовал, вот как ту благодать снискать, чтоб так-то отринуть мирское, суетное, бессонное о непересыхающем водном пути на Москву, да ночное, неизбывное, горькое о семье пропавшей. Но тут же и сам засветился той же радостью ребяческой, как и старик Буфетов, не приняв её целиком, а едва догадавшись о причине. За спиною у протодиакона на ступенях храма стоял молодец в казачьем кафтане с газырями, с черно-смоляным чубом, в цвет густой короткой бородке и нарочно не убранным под кубанку. И парень широко улыбался навстречу, переступая на ступенях в кожаных чувяках-чириках, оправляя башлык, скрученный на плечах. А ведь на службе мелькнули те газыри, да ничто не подсказало: вот оно, долгожданное верное сердце.