Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 177 – Оливия Хоррокс

— Да, кстати… — начал Эдди с виноватым видом и вынул из кармана сложенное письмо.

— Что это? — любопытная Нина забрала листок из его рук.

Она читала молча, с бесстрастным выражением лица вдаваясь в детали, а закончив, пронзила Эдди взглядом черных глаз. Он занервничал, но Нина вдруг расплылась в улыбке и заключила Эдди в объятия. Я вздохнула с облегчением.

— Ах ты хитрая лисица! Почему же ты раньше ничего не сказал? — спросила она укоризненно.

— После всего, что случилось, я не хотел покидать тебя, — серьезно ответил Эдди, и она задержала на нем внимательный взгляд.

— Эдди, я меньше всего желала бы стать для тебя бременем, — взволнованно произнесла она. — Ты очень много для меня сделал, и теперь тебе пора побыть немножко эгоистом.

— В чем дело? Что натворил Эдди? — Бэбс выхватила у Нины письмо.

— Всего лишь поступил в Королевский колледж искусств, — с гордостью пояснила сияющая Нина и перевела взгляд на меня. — Ты знала об этом?

— Возможно, догадывалась, — осторожно призналась я и тоже обняла Эдди, взъерошив аккуратные волны его прически. — Поздравляю, Эдди!

— Ну, хватайте свои пальто, — усмехнулся он. — Идем отмечать. А уборка подождет.

Попрощавшись с Сэмюэлом, мы вышли в пронизывающе холодную ночь, осторожно ступая по обледеневшему тротуару. Эдди привел нас к какой-то двери в двух шагах от галереи и трижды постучал. Дверь со скрипом открылась, и из-за нее выглянула суровая женщина лет сорока с небольшим, в цветастой ночной сорочке, но с аккуратной прической. Я дрожала от холода, с недоумением разглядывая странный наряд, но тут женщина заметила Эдди. На лице ее появилась широкая улыбка, и она раскрыла ему объятия.

— Эдди Кросби! Сколько же мы не виделись? — вскрикнула она, впуская нас внутрь. Затем сбросила ночную сорочку, под которой обнаружилось роскошное черное платье с блестками. — Простите за холодный прием. В этом месяце у нас дважды были облавы, так что лучше перестраховаться.

Я покосилась на Нину, но она только подмигнула мне. Конечно, для нее подобные места не в новинку, и информация об облавах ее нисколько не напугала. Я прикусила язык и просто понадеялась, что на этот раз меня не поймает объектив фотографа. Впрочем, с нами не было Тремейнов, поэтому мы вряд ли могли заинтересовать репортеров.

Эдди обнял женщину за плечи:

— Приятно видеть тебя, Билли. А Джимми сегодня играет?

Она указала на ведущую вниз лестницу, откуда до нас доносились волнующие звуки саксофона.

— Разве ты его не узнаешь? — усмехнулась она.

— Конечно! — ответил Эдди. — Да, я действительно слишком давно не бывал в Лондоне.

— Ты знаешь дорогу. — Она махнула рукой в сторону лестницы.

— Кто такой Джимми? — спросила я, когда мы спускались в теплое нутро джаз-клуба, окутанное табачным дымом.

— Просто старый друг, — загадочно произнес Эдди с лукавой улыбкой.

— Скорее, старая любовь, — прошептала мне на ухо Бэбс.

Помещение клуба тонуло в полумраке, его освещали только мерцающие свечи, стоявшие в красных баночках на каждом столике. На небольшой приподнятой сцене какой-то мужчина — наверное, Джимми — вдохновенно играл на саксофоне. Все столики были сдвинуты к стенам, и на танцполе в такт музыке покачивались пары. Мы вчетвером уселись за свободный столик и заказали коктейли.