Книга Вечное, страница 82 – Лиза Скоттолайн

— Да, но держится. Это просто кошмар. Мы потеряли всех.

— Куда он отправился? — Сандро изо всех сил старался держать себя в руках.

— Не знаю. Все возмущены. Никто не представляет, что делать. — Энцо потер лицо. — Ходят слухи, что закон затронет почти сотню профессоров по всей стране. Так глупо и неправильно! Италии это лишь навредит. Мы потеряем лучших. Какой в этом смысл?

У Сандро не нашлось ответов. Ему придется покинуть Ла Сапиенцу прямо сейчас и больше не возвращаться. Ему не видать работы у Леви-Чивиты. Он никогда не будет преподавать здесь и не внесет свой вклад в развитие математики.

— Ты давай, держись, ладно?

— А разве это важно? — невозмутимо ответил Сандро.

Элизабетта, 5 сентября 1938

После уроков Элизабетта отправилась в «Каса Сервано» и вошла в душную кухню. Она повесила сумочку у буфетной, где за столом сидела Нонна. Четыре пухлые полоски мягкого теста были присыпаны мукой, над ними склонилась седая голова старушки: та резала одну полоску на маленькие части, превращая ее в рядок овальных подушечек.

Элизабетта догадалась, что Нонна готовит ньокки, но Паоло в баре отсутствовал, в угадайку не сыграешь, да и настроения все равно не было. Она без конца тревожилась за Сандро, и день в школе прошел ужасно: все ученики, учителя и администрация были огорчены и злы.

— Ciao, Нонна. — Элизабетта подошла и расцеловала старушку в щеки, вдыхая знакомый запах муки и розовой воды. — Вы слышали, что сегодня случилось с евреями?

— А ты считаешь, я живу в пещере? Муссолини ополчился на евреев, залил весь Трастевере слезами! Выгоняет детей из школ! Учителя лишаются работы! Этот человек — чудовище, сущее наказание! Теперь что касается тебя! — Нонна подняла взгляд от стола, плотно поджав губы. — А ну присядь.

— Я? Муссолини? — Элизабетта присела, ничего не понимая.

— Разве это не моя газета? — Нонна указала на вчерашнюю газету, которая лежала на другом стуле.

— Да.

— Я на тебя зла.

— Почему?

Нонна вдавила указательный и средний пальцы в мягкую подушечку теста, сделала ямку в центре, а затем ловким движением окунула в муку.

— Ты писала на моей газете?

Элизабетта обвела там несколько объявлений.

— Наверное, да. Простите.

— Ты ищешь квартиру?

— Да.

— А меня спросить не догадалась? — Нонна закрутила еще кусочек теста. — Ты хоть представляешь, как меня обидела? Думаешь, у меня не найдется для тебя комнаты? Разве ты не знаешь, что я женщина не бедная? Не знаешь, что у меня есть собственность? И даже очень хорошая комната в одном из домов. С ванной!

— Для меня?

— Конечно, для тебя! — Нонна досадливо нахмурилась.

Элизабетта ничего не понимала. Это прозвучало бы как предложение, если бы не странная старушкина манера выражаться.

— Ну что ж, спасибо. Сколько стоит комната?

Нонна вскинула голову, ее глаза с набрякшими веками сверкнули за очками.

— Элизабетта, за кого ты меня принимаешь?

Та была совершенно ошеломлена:

— Бесплатно? Я не могу принять такую щедрость.

— Тогда ты уволена. Прощайся с «Каса Сервано» и со мной.

— Нет! — поспешно воскликнула растерянная Элизабетта.

— Ты хотела сказать «да»? Да что с тобой такое? Ты не можешь сказать «да»?

— Да! — ответила Элизабетта, радуясь подсказке. Это была не беседа, а минное поле. — Спасибо! А где эта комната?