Онлайн книга «Вечное»
|
Мать нахмурилась: — Но разве ты не можешь влюбиться в еврейскую девушку? — Наверное, да, но дело не в том. Мне совершенно все равно, еврейка Элизабетта или нет. Она — Элизабетта, и важно только это. Остальное как-нибудь уладится. — Когда? — проворчал отец. — Как? — возмутилась мать. — Не знаю, — ответил уязвленный Сандро. — Знаю лишь то, что полюбил ее. — Что? — Глаза его отца вспыхнули. — Полюбил? — ахнула мать. — Ты любишь ее? Это невозможно! Вмешалась Роза, коснувшись руки отца: — Папа, не стоит сейчас устраивать скандал. Сандро ведь не собирается жениться на первой же девушке, с которой вступит в серьезные отношения. — Не соглашусь, — огрызнулся отец. — Ты знаешь Сандро. Он у нас парень серьезный. Как считаешь, сколько девушек он будет обхаживать до того, как остепенится? Мать приподняла бровь: — Роза, разве ты не слышала, что только что сказал твой брат? А вдруг он женится на Элизабетте? Сандро был благодарен Розе за попытку помочь, но она только усугубила ситуацию. Он и не думал ни о какой женитьбе, но не мог сказать, что не хочет жениться на Элизабетте. Отец посмотрел ему в прямо в глаза: — Сынок, если ты женишься на Элизабетте, твои дети не будут евреями, если она не пройдет гиюр[74]. Она готова пройти гиюр? У Сандро пересохло во рту. — Не знаю, мы еще не обсуждали это, да и… — Твои дети должны быть евреями. Мы с мамой хотим, чтобы у нас были еврейские внуки. Ты же знаешь, как важна наша родословная. У нашей семьи здесь своя история. Мы сами здесь — история. Роза повернулась к отцу: — Но, папа, Элизабетта — прекрасная девушка, к тому же многие евреи вступают в смешанные браки. Ты сам так говорил в первый раз, когда мы ужинали с Дэвидом, помнишь? Отец тут же сменил мнение: — Я говорил в общем, а не применительно к собственному сыну. Сандро был совершенно сбит с толку. Отец всегда был таким здравомыслящим, но происходящее просто не укладывалось в голове. — Но какая разница? Неважно, обо мне речь или нет. — Мы, евреи, не должны вступать в смешанные браки слишком уж часто. Нас и так мало. — Отец поджал губы. — Сын, мы запрещаем тебе встречаться с Элизабеттой. Мать расправила плечи. — Отец прав. Можешь с ней дружить, но большего мы не допустим. Сандро посмотрел на Розу, они переглянулись. Сандро подумал, помнит ли сестра, как он сказал ей однажды, мол, взрослым незачем спрашивать разрешения. — Мама, папа, простите, я не хотел вас огорчить, но продолжать встречаться с Элизабеттой я буду. Вдруг с лестничной площадки послышался шум, и все в ужасе повернулись к двери. — Счастливого Песаха! — раздался голос, заглушая стук в дверь. — Это мы, Феррара! Глава двадцать седьмая Марко, апрель 1938 Марко ждал в приемной директора школы, preside[75] Ливорно. Две секретарши в возрасте, Эдда и Наталина, сидели за столами и так быстро печатали на своих «Оливетти», что удары по клавишам звучали словно пулеметные очереди. Как и остальные кабинеты школы, приемная была обставлена старой деревянной мебелью, всюду высились стопки папок, на стенах — захламленные доски объявлений, итальянские флаги и фотографии короля Викто́ра Эммануила III и Муссолини в рамках. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь грязные окна, в воздухе пахло сигаретным дымом. Марко поерзал на деревянном стуле. Из-за короля, Муссолини и директора Ливорно он вспомнил об отце, которому не мог смотреть в глаза с тех пор, как узнал о его неверности. Марко был несчастным, потерянным, неприкаянным и, уж конечно, ничему не радовался. По сути, он чувствовал себя так, словно у него нет отца, никто больше не ведет его за собой; Марко изо всех сил старался осмыслить это откровение, но не мог. Самое плохое заключалось в том, что и обсудить произошедшее ему было не с кем: на Эмедио он злился, Альдо говорить было нельзя, а Сандро — стыдно. |