Книга Вечное, страница 245 – Лиза Скоттолайн

— Не говори глупостей, — отмахнулась от него Элизабетта, но Марко догадался, что ее нужно лишь подбодрить.

— Почему бы и нет?

— Я уже и не знаю, о чем мне писать.

— Ты просто боишься. Но не надо, не бойся. Помнишь, как ты забралась на перила балкона в Палаццо Браски? Или как рулила машиной моего шефа? Тогда ты тоже боялась, но справилась, как всегда. Просто рискни. — Марко кивнул на старую рукопись. — Кроме того, если ты написала одну книгу, напишешь и другую. Ты все время читаешь и постоянно говоришь о новой писательнице. Как ее зовут, ту, которая еще премию получила?

— Эльза Моранте. Она получила премию Виареджо^[143].

— О чем она пишет?

— О семье и о любви.

— А как насчет другой писательницы, постарше, которой дали Нобелевскую премию?

— Грация Деледда.

— О чем она писала?

— О семье и о любви.

Марко усмехнулся, но промолчал.

Элизабетта улыбнулась ему в ответ:

— Хочешь сказать, я должна писать о семье и о любви?

— Если тебе это нравится — то да. — Марко снова закрыл машинку чехлом, сверху положил рукопись и вручил все это Элизабетте. — Начинай прямо сейчас. Я присмотрю за Сандро. Ты станешь еще одной великой итальянской писательницей.

— Это не так-то просто.

— Ты справлялась с задачами посложнее. Иди наверх и поработай. Там тихо. — Марко перенес сад Элизабетты на крышу бара «Террицци». Вся семья, включая Ньокки и старикана Рико, с удовольствием выращивала там свежую зелень и цветы. — Ты просто начни, и посмотрим, что получится. А я прослежу, чтобы пацан не свалился в Тибр.

— Возможно, так я и сделаю, — просияла Элизабетта. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — сказал Марко и поцеловал ее еще раз. Довольная Элизабетта пошла наверх, а он смотрел ей вслед, думая про себя: «Спасибо за совет, Сандро. На этот раз я к нему прислушался».

Элизабетта, май 1957

Элизабетта рассказала сыну свою историю, а Сандро самозабвенно ее выслушал — способность сосредотачиваться он явно унаследовал от отца. Она поведала все с самого начала, с того дня, когда на берегу Тибра решила первый раз поцеловаться с Марко, а затем ее поцеловал Алессандро Симоне. Рассказ занял все утро, и закончила его Элизабетта тем днем, когда Марко вручил ей отремонтированную «Оливетти». Кое-что из этого сын слышал раньше, но правды об отце ему прежде не говорили.

Все это время выражение его лица почти не менялось, разве что он рассмеялся, услышав историю о том, как Марко в Палаццо Браски взобрался на колонну, чтобы поправить фашистский флаг; когда Элизабетта подошла к рассказу о золоте и rastrellamento в гетто, он озабоченно нахмурил юный лоб, а к концу повествования, когда Элизабетта говорила о случившемся на станции Модена, где Сандро погиб, спасая жизнь Марко, на карие глаза ее сына навернулись слезы, но он не заплакал — как и она, которая ради блага мальчика держала себя в руках.

В окно столовой струились лучи солнца, наполняя ее золотистым теплом. Элизабетта любила свою большую квартиру, которую они смогли себе позволить благодаря успехам Марко с сетью баров «Террицци». Ньокки спала на своем стуле у стола, а вот Рико уже скончался, хотя прожил долгую и восхитительную жизнь.

Элизабетта вздохнула, подводя итог:

— Ну вот и вся история. Знаю, сложно выслушать все вот так за один раз, да и трагических подробностей в ней много, однако ты уже вырос, и я хотела, чтобы ты узнал правду. Понимаешь?