Книга Вечное, страница 104 – Лиза Скоттолайн

— Они не могли отказать нам! Они бы так с нами не поступили! Они не стали бы так поступать со мной! — Отец все продолжал прилаживать друг к другу две половинки приговора. — Я ведь почти фашист «первого часа»! Я изо всех сил старался помогать партии! Они не могут так обращаться с моей семьей! Со мной!

— Пожалуйста, Массимо. — Мать похлопала отца по спине. — Мы найдем способ…

— Дуче не поступил бы так со мной. Моя страна… — Отец поднял голову, покачал головой, его взгляд был безумен, губы дрожали.

Сандро встревожился: он никогда не видел отца в таком отчаянии. У матери на глаза навернулись слезы, и она попятилась, разволновавшись, как и Сандро.

Он понял, что должен что-то предпринять. Сандро взял отца за плечи и повернул лицом к себе.

— Папа, давай подумаем вместе, как обычно. Мы найдем решение.

— Его нет, нет, нам конец! Не знаю, что делать.

Сандро был совершенно обескуражен, но не подал виду.

— Мы можем подать апелляцию? Можно ли обжаловать это постановление, как в обычном суде?

— Нет, нет, нет, ничего подобного в законе нет! Решение окончательное! — Отец смотрел на сына, не видя его, — или так Сандро показалось.

— Папа, давай подумаем. Должен быть какой-то способ решить проблему, и мы его найдем.

— Я для стольких людей добился особого статуса, как мне могли отказать? Почему мне отказали? Почему?

— Ты уверен, что постановление окончательное? Оно ведь написано от руки. Не очень-то похоже на официальное. Может быть, это просто какая-то отметка, или…

— Нет, нет! Это окончательное постановление, многим приходят написанные от руки отказы. Эти решения принимают чиновники! Они не юристы, а бюрократы! Потому там такие каракули! — Отец снова покачал головой. — Возможно, мой случай сомнительный, ведь я не вступил в партию в 1923 году, а списки открыли только в 1924-м. Но почему они опираются именно на это — простую формальность? Почему они выступили против одного из своих? Это же фашистский орган, который отказал одному из самых преданных фашистов в общине, да и во всем Риме! Столько людей получило особый статус — ведь я сам писал заявления, а они были гораздо менее достойны! Как они могли отказать нам? Это катастрофа!

— Значит, по закону выхода нет?

— Нет!

Сандро лихорадочно обдумывал ситуацию.

— А что, если действовать не совсем по закону?

— О чем ты?

— Думаю, выход есть, — ответил Сандро, овладев собой.

Беппе, ноябрь 1938

Беппе с облегчением выпроводил из бара последних посетителей. Ему бы отправиться спать, ведь последнее время его совсем измучила тоска по Альдо. Горе тянуло к земле, однако он молча сносил отцовское бремя. Иногда казалось, что этот груз его сломит; порой происходящие напоминало о временах Великой войны. Он служил в Третьей дивизии берсальеров, пехотном подразделении элитных велосипедистов, которые несли на спине не только рюкзак, но и велосипед. Он участвовал в битве при Изонцо в заснеженных Доломитовых Альпах и при Капоретто^[90] — жестоком разгроме их армии, который до сих пор снится ему в кошмарах. Битва при Капоретто печально известна своим отступлением, но Беппе в те дни упрямо продолжал сражаться — день за днем, борясь с врагом и собственным отчаянием. То же самое он чувствовал и скорбя по Альдо.

Заканчивая уборку, Беппе ломал голову, что же пошло не так с Альдо? Как он упустил столько знаков? Почему его средний сын предал свою страну? Беппе казалось, будто он вовсе не знал этого мальчика, свое любимое дитя. Ему не верилось, что Альдо мог решиться на насилие — по любой причине, тем более повернуть против собственного правительства. Как отец он подвел Альдо.