Книга Соловейка. Как ты стала (не) моей, страница 71 – Полина Рош

Аяр вырвался и всё-таки бросился к реке. Никого не надо хоронить, надо вытащить и Корьяна и Журавельку! Потом о другом будут говорить! Он соскочил с коня, бросился вперёд, к прыгающим собакам, не чувствую ни холода, ни страха. Только безумное изумление: на глазах его брат черным мешком ушел под воду, а сестры и вовсе не было видно. Райнар уже тоже спешился, схватил Аяра за плечо, но тот сбросил его руку, вбежал на лёд и тут же провалился по колено. Остальные тоже поспрыгивали с лошадей через собачьи спины прямо в реку.

Корьян показался в полынье. С трудом хватаясь за вмёрзшие в лёд ветки, тяжелым мешком выполз. Огляделся безумными глазами. Холод сковал Аяра так, что он даже крикнуть ему ничего не мог, только ошарашенный смотрел на черную, уже такую спокойную полынью. Зачерпнув руками воду, Аяр шагнул вперёд.

— Корьян… – хрипло сказал Аяр, а потом хватанул воздуха и заорал: – Корьян!

Долгие-долгие мгновения брат не отзывался. Аяр зашел глубже, чтобы нырнуть и подплыть ближе, как вдруг увидел, как Корьян пополз к противоположному берегу, а потом встал на ноги и побежал. Остановился он только на твёрдом берегу, а потом рухнул на колени и дико, по-звериному закричал, как от боли. Он бил кулаками в землю, хватал её, швыряя в черную воду, и проклинал всех: и небо, и зиму, и предательского коня, и Аяра, и князя.

Журавельки с ним не было. Журавелька осталась под безмятежно сомкнувшейся над ней водой, покрывшейся посмертной ледяной коркой. Аяр задрожал, до него только-только начало доходить, что она умерла. Она умерла, а его брат не умер только от того, что его грела яркая ненависть.

— Корьян! – крикнул Аяр, чтобы не реветь от изумления и боли, как дикий зверь. – Корьян, прошу тебя, вернись!

— Будь ты проклят! – с того берега крикнул Корьян, и впервые с раннего детства Аяр услышал в голосе брата рыдания. – Слышишь?! Будь ты проклят, бесов пёс! Это ты её убил! Зачем мы тебе были нужны?! Это ты её загнал собаками в эту проклятую реку и убил!

Корьян кричал, ревя и ругаясь, а потом встал и тяжело пошел прочь от берега, от брата, от всего своего прошлого в заснеженное чужое поле.

Аяр был потрясён. Он до конца не верил, что брат полезет на верную гибель в зимнюю реку только чтобы оторваться от него подальше. Неужели настолько принимать свою судьбу не хотел? Как же Аяр раньше в нём такого отчаяния не разглядел? Ноги сводило болезненной судорогой, но он не мог пошевелиться, всё вглядываясь в мокрые следы, остающиеся за братом на том берегу реки. Он уже скрылся из виду, а Аяр всё стоял в воде, ничего не слыша, и не чувствуя, как Райнар тряс его. И только прямой крепкий удар в погрызенное волком плечо заставил княжича вздрогнуть от боли и очнуться. Он отшатнулся и точно бы свалился, но Райнар схватил его за грудки, удержав, а потом встряхнул, как мальчишку.

— Пошел вон из воды! – крикнул он ему прямо в лицо и потянул за собой на берег.

На негнущихся, заледенелых ногах Аяр пошел вслед за ним, через каждый шаг оборачиваясь на реку. Как это могло случиться? Он когда-то сам вытащил Журавельку из огня, чтобы сейчас утопить в зимней реке?.. Крики Корьяна ввинчивались в голову, Аяр не мог от них отделаться – это он виноват? Он виноват. Проворонил и одну сестру и другую… Соловейка!