Книга Соловейка. Как ты стала (не) моей, страница 116 – Полина Рош

Потому Аяр глубоко вдохнул и встал перед князем Остромыслом. Лицо у него было спокойное, глаза смотрели без страха и сожаления. Князь втянул носом воздух и ждал, пока старший княжич не начнёт, хоть и догадался уже, о чём тот хочет сказать. От той самой полыньи глаза Аяра стали такими: будто покрытые туманной дымкой, за которой ничего не разглядеть.

— Что ж, позволь мне принять это решение, отец. Я готов везти твою милость в Кутум.

Аяр говорил спокойно, прижав правую руку к сердцу и слегка поклонившись. Наверное, ему стоило сказать это еще тогда, когда отец впервые заговорил о Кутуме. Если б он не был так ослеплён безнадёжной любовью, он бы принял свой долг старшего княжича. Тогда никто бы не погиб, не пострадал и не лишился дома.

— Ты можешь остаться в Ольхове и ждать своего права на него, как наследник, – Остромысл не приказывал и не принуждал. Впервые за долгие годы он предлагал.

Аяр помотал головой. Ему больше нечего ждать в Ольхове. Он даже хочет уехать от князя и его княгини куда-нибудь, где её образ в брачном облачении сотрётся из памяти. Остромысл не стал настаивать. Он принял решение Аяра. Благословил на славное княжение и щедро одарил подарками и сына, и дружину, которую тот с собой забирал.

Райнар, отлежавшись всю ту неделю, что терем праздновал свадьбу князя Остромысла, встал на ноги сразу же, как дружинники загудели – Аяр уезжает. Княжич не хотел медлить и уехал бы сразу, но князь не отпустил его без великих подарков для Кутумским старейшин и девиц, одной из которых предстояло стать его женой. Он и с этим смирился: какая ему теперь разница. У черной, как сама смерть, полыньи Аяр у всех богов просил вернуть всем Соловейку. И её вернули: отдали князю в руки и подтолкнули к поверхности. Боги выполнили свою часть, теперь его время держать слово. Он уедет, и никто больше не умрёт. И ему очень хотелось поскорее уехать.

Все дни перед отъездом, пока дворовые собирали обоз с подарками, Аяр просидел в своей комнате, страшась выйти и нарваться на бессмысленный последний разговор. Ему оставалась всего одна ночь в родительском доме, когда дверь в его комнату открылась.

— Аяр, – привычно-мягко и даже ласково позвала Соловейка.

Дрожь пробежала по спине княжича, он до боли сжал зубы и обернулся к ней от окна. Соловейка стояла перед ним в нарядном богатом платье, со спрятанными под убор волосами – жена. Прикрыв дверь, она так и осталась стоять у порога, нервно теребя пальцы скрещенных на юбке ладоней.

— Тебе не нужно быть здесь.

— Я не могу не быть здесь… сегодня. Аяр. Ты ведь завтра уезжаешь…

Аяр кивнул. Он так старался избежать этой встречи и уехать с лёгким сердцем. Но сейчас чувствовал, как оно наливалось тяжестью и даже стучало медленнее. Он уезжает, а Соловейка остаётся.

— Аяр… я хотела сказать… Ты пришел ко мне, Аяр. Прости меня, Аяр, пожалуйста! Я так боялась, что ты меня ненавидишь теперь, я не думала… я… – Соловейка замолчала, будто задохнувшись. По лицу он понял, она что-то еще хотела сказать, но не смогла.

— Как же я мог не прийти к тебе? – сказал Аяр, тоже чувствуя, что вот-вот задохнётся и не сможет говорить. – Я ведь брат тебе. Братом-то мне быть ты позволишь?..

— Прости меня, Аяр, – выпалила Соловейка, голос у неё задрожал. – Я не могу проститься с тобой и знать, что ты… что ты меня за всё это ненавидишь. Аяр… я так хочу тебя обнять, Аяр! Можно мне тебя обнять?