Книга Соловейка. Как ты стала (не) моей, страница 108 – Полина Рош

А он вдруг одной рукой резко выхватил кинжал и махнул им над головой. Малка завизжала, рассеивая чары, Соловейка тут же закричала, попытавшись оттолкнуть руку, но мгновенно замерла: иноземец с силой опустил оружие рядом с её бедром, проткнув кровать.

— В полночь этот клинок пронзит твоё лоно, и ты передашь Иштар мою любовь.

Он встал, вынув кинжал, снова начал молиться на чужом языке и вскоре ушел. Изумлённая Соловейка сидела на кровати, смотря на оставшийся от ножа разрез. Что он сказал? Что сегодня пронзит её клинком… Её зарежут эти безумные огнепоклонники ради своей Иштар. Как Скорпуньские жрецы зарезали красавицу Ладушку.

Страх с такой силой ударил в голову, что Соловейка соскочила с места и тут же упала перед Малкой: ослабевшие ноги её не слушались. Девочка отмерла, бросилась к ней с криками. Она что-то быстро-быстро говорила, до сознания её быстрые слова через плач не доходили.

— Малка, нам надо бежать отсюда! – наконец сказала Соловейка, взяв девочку за плечи.

Теперь она это точно поняла: их убьют, безжалостно зарежут и никто никогда не узнает, где они сгинули... Разве так может быть? Нужно бежать. Лучше замёрзнуть где-нибудь в снегу под деревом, чем снова оказаться на холодном шершавом камне с клинком между ног. Как он сказал?.. Он сказал, что не просто зарежет её, он сказал… Ужас до того охватил Соловейку, что она вся задеревенела, снова чувствуя холод метала на бедре. Иноземец так безумно и жадно на неё смотрел, что она сразу же поняла: он не солгал. Он не пугал. Он действительно сможет раздвинуть ей ноги и вонзить нож ради своей такой же безумной богини. От страха затошнило. Как безумная она снова и снова повторяла, что нужно бежать, сжимая плечи Малки, пока девочка не скуксилась, то ли от страха, то ли от боли.

— Как же мы сбежим, сестрица? Мы же заперты!

Соловейка бросила взгляд на дверь и тут же всё придумала. Раз Малке разрешают приносить ей еду, то может быть… они смогут сбежать так же, как когда-то она сбежала из родительского терема! Нужно лишь оставить дверь открытой, как тогда!

— Но тогда меня поймают и точно высекут до смерти, – всхлипнула Малка и тряхнула головой.

Незаплетённые, давно немытые волосы её сбились в колтуны. Рубашонка, ни разу не меняная, вся грязная и кое-где порванная. Малка так хотела быть рядом, под защитой, а Соловейка снова подставляет её? И теперь уже не под руку князя, а под нож безумных огнепоклонников? Они их точно убьют! Её и Малку. Разве она может просить об этом?..

Соловейка с таким трудом сдерживала слёзы и готовые вместе с ними вырваться мольбы, что у неё болью схватывало горло. Малка всё плакала и говорила, что её теперь точно-точно забьют. Никак им не вырваться, – плакала девочка, – везде тут все бродят, в этих своих одеялах, поют песни и молятся на свечи – страшно.

— Надо попробовать, Малка, – ласково сказала Соловейка, вытирая слёзы с щек девочки. – Может, мы завернёмся в одеяло и нас никто не заметит?

— Тебя, сестрица, точно заметят. Они только о твоём огне и говорят… – сказала Малка, глянув на длинные рыжие волосы Соловейки.

— Тогда ты должна сбежать одна и позвать на помощь! – выпалила Соловейка так быстро, что не сразу поняла: некого им тут позвать на помощь! Не одноглазого же, который обещал прислать её голову князю Остромыслу.