Книга Мария I. Королева печали, страница 284 – Элисон Уэйр

Впрочем, она не могла обвинить Филиппа в пренебрежении супружескими обязанностями. Он регулярно посещал супружеское ложе, не хуже жены понимая насущную необходимость подарить королевству наследника престола. Однако сам процесс зачатия, отнюдь не похожий на акт любви, был коротким и деловитым, а Марии всегда хотелось большего. И она молила Бога, чтобы Он хотя бы позволил ей зачать ребенка.

Если для Марии, как для женщины, бесплодие было просто личным горем, то для королевы это считалось позором, свидетельством того, что Господь отвернулся от нее, лишив своей милости. Казалось, никто не верил в способность Марии иметь детей, и она видела, как день ото дня падает ее авторитет у придворных и соответственно уважение к ней окружающих. Она постоянно переживала из-за престолонаследия. Для поддержания стабильности в стране было жизненно важным решить этот вопрос, однако она никак не могла заставить себя официально признать Елизавету наследницей престола.

— Мне невыносимо думать, что незаконнорожденный ребенок преступницы, казненной, как обычная шлюха, может унаследовать мой престол, – однажды ночью призналась Мария мужу, когда они лежали в темноте.

— Но парламент признал ее вашей наследницей, – пробормотал Филипп. – У нее сильная позиция.

«И все благодаря вам!» – едва не вырвалось у Марии. Филипп с самого начала защищал Елизавету.

— Она пользуется народной любовью, – безжалостно продолжил Филипп.

— Люди ее не знают! – прошипела Мария. – Она высокомерная гордячка. Она отлично знает, кем была ее мать, но не считает себя ниже меня. Она кичится нашим отцом и, как мне сказали, постоянно твердит, что больше похожа на него, чем я. Это недопустимое оскорбление, особенно учитывая разговоры, что она, возможно, вообще не его дочь!

— Вы ведь в это не верите. Да? – устало спросил Филипп. – Она очень похожа на короля Генриха на его портретах.

Мария резко повернулась к мужу:

— Почему вы вечно ее защищаете?

— По-моему, куда разумнее немного к ней подластиться.

Мария собралась было отпустить саркастическое замечание, но ей не хотелось злить мужа или выглядеть сварливой. Больше всего на свете она боялась, что он снова ее покинет. Она даже боялась думать об очередном расставании.

Повернувшись к мужу, она накрыла его ладонь своей рукой, страстно желая, чтобы он снова сжал ее в объятиях, прошептал слова любви и разделил с ней те неповторимые минуты близости, которой они когда-то наслаждались. Но он уже заснул.

* * *

Не пробыв в Англии и недели, Филипп начал настойчиво требовать от жены, чтобы она объявила войну Франции.

— Вы обещали мне это сделать, – напомнил он.

— Я знаю, – ответила Мария, скрывая испуг; она предвидела, что встретит упорное сопротивление своих советников, решительно настроенных против втягивания Англии в войну. – Но тут необходимо учесть массу вещей.

Филипп смерил жену сердитым взглядом:

— Мария, если вы сейчас меня подведете, я, пожалуй, уеду в Брюссель. Уеду и больше уже не вернусь.

— Нет! – в ужасе воскликнула она. – Я постараюсь настоять на своем. Клянусь!

Мария созвала Совет и в присутствии Филиппа выдвинула аргументы в пользу объявления войны. Лорды с серьезным видом выслушали ее, но попросили время на размышление. Два дня спустя Мария вошла в зал заседаний и по вытянутым лицам советников сразу поняла, что их ответ ей не слишком понравится.