Книга Мария I. Королева печали, страница 248 – Элисон Уэйр

И хотя у Филиппа не было официальной власти, Мария не жалела сил, чтобы привлечь мужа к решению государственных дел, что соответствовало его амбициям и рангу. Однако ей не хотелось играть подчиненную роль, и это Филиппу, похоже, не слишком нравилось. Впрочем, ему не следовало забывать, что она как-никак была королевой.

Тем не менее Мария не могла не замечать, что замужество идет ей на пользу. Она пополнела и теперь выглядела гораздо привлекательнее, у нее даже чуть-чуть порозовели щеки. Жизнь при дворе стала оживленнее, поскольку она постоянно устраивала различные увеселения. Она обожала танцевать с Филиппом, обедать à deux или смотреть вместе с ним представления. И тратила на развлечения целое состояние.

К сожалению, вскоре стало понятно, что, хотя Филипп завоевал некоторую популярность у знати, большинство подданных Марии его ненавидели, впрочем, как и вообще всех испанцев. Некоторые заявляли, что чувствуют себя чужими на собственной земле и что их королева совсем о них не заботится. При дворе практически ежедневно доставали ножи, поскольку обе стороны жаждали свести личные счеты. При дворе Филиппа царило яростное соперничество. Испанцы постоянно жаловались, что им подсовывают самое плохое жилье, обсчитывают в лавках и тавернах, оскорбляют и толкают на улице. Им не нравилось здесь абсолютно все: погода, еда и даже женщины.

— Знаю-знаю, – развел руками Филипп, когда Мария рассказала ему о возникших проблемах. – Я делаю все возможное, чтобы утихомирить буквально каждого испанца, который оскорбляет ваших подданных. Однако мои люди отнюдь не всегда являются источником неприятностей. В Лондоне их грабят и избивают. Монахи из моей свиты боятся выходить из дому, так как чернь пыталась содрать с них распятия и облачение.

— Я глубоко сожалею об этом. – К своему ужасу, Мария понимала, что в данном случае агрессорами определенно были англичане.

Она издала приказ, что каждый, кто ограбит или убьет испанца, будет повешен, но это не остановило разгула преступности. А между тем Марии меньше всего хотелось, чтобы Филиппа и его соотечественников вынудили покинуть Англию. Со слезами на глазах она повернулась к мужу:

— Меня ужасно печалит каждый случай, когда кто-либо из моих подданных третирует испанца. Если кто-то из вашей свиты не чувствует себя в безопасности, он может оставаться во дворце, где его будут охранять.

Она обсудила вопрос со своими придворными дамами, о чем сразу же пожалела, так как Сьюзен сказала:

— Многие испанцы молятся о том, чтобы ваше величество поскорее забеременели, ведь тогда король сможет отплыть в Нидерланды сражаться с французами.

У Марии перехватило дыхание. Неужели Филипп собирается за границу?

— Он никогда этого не сделает, – заявила она. – Его место здесь, рядом со мной. Перед нами стоит великая задача.

Это было правдой. Теперь, после вступления в брак, она была готова уделить внимание миссии, возложенной на нее Господом. Миссия эта – примирение с Римом – должна была стать трудом всей жизни Марии, алмазным венцом ее правления.

Мария сидела за письменным столом в своем кабинете и составляла директиву для Совета, где приказывала вызвать из Рима кардинала Поула для инспекции Церкви Англии. Заметив, что Филипп заглядывает ей через плечо, она сказала: