Книга Мария I. Королева печали, страница 177 – Элисон Уэйр

1552–1553 годы

Сомерсету отрубили голову. У Марии болело сердце за его вдову и детей, а также за юного короля, которому пришлось подписать смертный приговор еще одному дяде. Что сказала бы королева Джейн, если бы знала, что родной сын посылает ее братьев на смерть? Хорошо, что Джейн уже нет с ними, да упокой Господь ее душу!

В марте всех троих помощников Марии без лишнего шума выпустили из Тауэра. Им разрешили вернуться на прежнюю службу, за что Мария была премного благодарна. Они пережили тяжелую зиму и теперь наслаждались свободой, но она знала, что не должна обременять их новыми секретами, а потому не призналась в тайном проведении мессы. Жизнь снова вошла в спокойное русло, и Мария была решительно настроена ничего не менять.

Следующей зимой она, к своему удивлению, получила даже не одно, а несколько почтительных, можно сказать, дружеских писем от Нортумберленда, который информировал ее о государственных делах, сообщал придворные новости и даже предложил вернуть ей герб, который она получила в детстве как единственная наследница своего отца. Затем Нортумберленд обещал выделить ей пятьсот фунтов на восстановление разрушенных дамб в ее поместьях в Эссексе. Все это ставило Марию в тупик: столь внезапный разворот на сто восемьдесят градусов казался подозрительным.

Она поинтересовалась у своих друзей при дворе, все ли там в порядке. Король выглядит усталым, писали они. Он очень долго восстанавливал здоровье после оспы, которой переболел весной, но сейчас уже пошел на поправку.

У Марии тут же возник вопрос: насколько правдив полученный ответ? Могло ли такое быть, что Эдуард – боже упаси! – болен гораздо серьезнее, чем думают окружающие, и теперь Нортумберленд ищет благосклонности наследницы престола? Что ж, если все дело в этом – она молилась, чтобы ее предчувствия не оправдались, – то ему придется еще раз подумать!

В январе пришло письмо от Шейфве. Тот писал, что опасается за здоровье короля.

Эдуард сильно кашляет и стремительно теряет вес. Мадам, я боюсь, что приближается кризис. Милорд Нортумберленд взял под контроль казну и накапливает внушительные суммы денег.

Марию встревожило это послание, которое пришло сразу после приглашения Нортумберленда на представление масок по случаю Сретения, которое разыграет детская труппа. На сей раз Мария не стала колебаться. Она должна была поехать ко двору и своими глазами увидеть, что происходит.

В феврале она поехала верхом в Лондон, как всегда с пышной свитой, состоявшей из рыцарей и придворных дам, а также нескольких лордов, присоединившихся к ней по дороге. Когда до Сити остался час езды, Мария, к своему удивлению, увидела Нортумберленда, встречавшего ее в сопровождении ста всадников.

— Добро пожаловать, ваше высочество, – низко поклонившись, сердечно приветствовал ее Нортумберленд.

Его трудно было упрекнуть в недостатке учтивости: он проводил Марию прямо до монастыря Святого Иоанна в Клеркенвелле.

— Его величество, – извиняющимся тоном произнес Нортумберленд, когда они ехали бок о бок в сторону Клеркенвелла, – слишком болен, чтобы принять ваше высочество. Он лежит с лихорадкой в постели, но, надеюсь, завтра он будет чувствовать себя лучше.

Мария не знала, что и думать. Ее встревожило письмо Шейфве и удивляла разительная перемена в поведении Нортумберленда. Неужели Эдуард действительно болен? И насколько серьезна его болезнь?