Книга Мария I. Королева печали, страница 172 – Элисон Уэйр

— Мадам, – поклонившись, произнес он, – мне прискорбно видеть, что вы нездоровы. Я пришел сообщить, что вы можете беспрепятственно покинуть двор, а также заверить вас в самых сердечных чувствах, которые испытывают к вам его величество и советники. Король несомненно расстроится, узнав о вашем плачевном состоянии, и навряд ли захочет, чтобы я продолжал вам докучать. И все же он снова спрашивает, готовы ли вы отказаться от старой веры.

Если бы не ужасная слабость, Мария наверняка взвыла бы от разочарования.

— Прошу извинить меня за лаконичный ответ, – простонала она. – Но моя душа принадлежит Господу. А тело я отдаю в распоряжение короля.

Решив более не давить на Марию, Петре почтительно удалился.

* * *

Спустя несколько дней Мария, уже оправившаяся от болезни, уехала из Лондона в Бьюли. Марии гарантировали передышку от преследований, однако она не могла простить тех, кто подверг ее столь тяжкому испытанию. На душе стало еще горше, когда до ее сведения решительно донесли, что ей лично не грозит уголовное преследование, но священников непременно накажут, если они будут служить мессу для кого-то еще, кроме хозяйки дома и двух слуг, получивших разрешение присутствовать на службе. В конце марта сэра Роберта Рочестера вызвали в Совет, чтобы допросить по поводу деятельности капелланов. Советники явно не забыли, что доктор Маллет служил мессу в отсутствие Марии.

— Я не сказал ничего, что могло бы скомпрометировать вашу милость, – вернувшись, доложил сэр Роберт, еще не пришедший в себя после допроса. – Сдается мне, советники опасаются, что ваш дом может стать центром притяжения для нелояльных католиков. Вот потому-то они и не хотят пускать посторонних на мессу.

В конце апреля, несмотря на протесты Марии, доктора Маллета арестовали и поместили в Тауэр. Но это были еще цветочки, так как потом дела стали совсем плохи. Англия заключила новый оборонительный союз с Францией, которая находилась в состоянии войны с императором. У Марии оборвалось сердце, когда она поняла, что Карл не станет объявлять из-за нее войну – теперь об этом не могло быть и речи. А потом ее сердце вообще ушло в пятки: Шейфве сообщил ей, что его императорское величество просит более не провоцировать Совет. Даже если она будет вынуждена признать новые законы, в том не будет греха, ибо она сделает это под принуждением. После чего в дискуссию вступила сестра императора, регентша Нидерландов, которая заверила кузину, что жертва насилия безгрешна в глазах Господа. Мария тем не менее решила морально укрепиться и приготовиться к мученичеству.

В августе сэра Роберта, сэра Фрэнсиса и сэра Эдварда Уолдгрейва вызвали в Совет в Хэмптон-корт. Когда они вернулись в Копт-холл возле Эппинга, где в данный момент находилась Мария, она сразу догадалась по их мрачному виду, что они привезли плохие новости.

— Даже не вздумайте повторять мне все, что вам сказали советники, – не дав им открыть рот, заявила Мария. – В любом случае я не стану слушать.

Она поспешно удалилась в свой кабинет, где написала жалобу королю, что Совет запугивает ее слуг, а затем отправила с этим письмом сэра Роберта и остальных обратно в Хэмптон-корт. И принялась снова ждать новостей. Время тянулось бесконечно. Помощники не возвращались. Если сэр Роберт в ближайшее время не вернется, ей придется исполнять его обязанности.