Книга Мария I. Королева печали, страница 122 – Элисон Уэйр

Екатерина тоже расстроилась, но похвалила картину.

— Очень тонкая работа, – произнесла она.

— Вы понимаете, почему я поместил сюда Джейн, – сказал король. – Она подарила мне наследника. Поэтому было вполне уместно изобразить ее как матриарха – основательницу моей династии.

— Конечно. Изобразить ее здесь – очень правильное решение, – улыбнулась Екатерина.

* * *

Вскоре после этого королева попросила Марию, немного говорившую по-испански, помочь ей развлечь испанского герцога Нахеру. Они надели свои лучшие парадные платья и, блистая бриллиантами и драгоценными камнями, вошли в зал для приемов в сопровождении придворных дам во главе с Маргарет Дуглас. Мария была счастлива снова встретиться со своей кузиной, присутствие которой оживляло любое светское событие. Пока они ждали окончания аудиенции герцога у короля, Маргарет развлекала всех шутками, в том числе анекдотом о паре цезарей, разделивших Римскую империю пополам.

Вскоре в сопровождении нескольких знатных особ под присмотром Шапюи появился герцог Нахера. В последнее время Мария стала замечать, что Шапюи сильно постарел. Он поседел, черты лица заострились, походка стала болезненной и шаткой. Было больно видеть, как сильно он сдал, хотя при взгляде на Марию в его глазах по-прежнему появлялся тот самый огонь – нет, они ничуть не потускнели. Мария опасалась, что Шапюи скоро придется покинуть свой пост, о чем было даже страшно подумать. Но она отогнала тревожные мысли и с улыбкой приветствовала знатного гостя.

Екатерина отвела герцога и его спутников в свои личные покои, где по ее сигналу заиграли музыканты и начались танцы. Королева первой вышла на середину зала в паре со своим братом, графом Эссексом; Мария танцевала с герцогом. Затем она танцевала в паре с Маргарет Дуглас, а вокруг них кружились придворные дамы в разноцветных шелках и чепцах, украшенных драгоценными камнями. После чего все отошли в сторону, чтобы посмотреть, как проворный венецианец, состоявший на службе у короля, исполнял гальярду с такой удивительной легкостью, будто у него на ногах были крылья.

Мария не отходила от Анны Клевской, тоже приглашенной на прием. В конце вчера, когда герцог откланялся и народ стал расходиться, Мария тронула Анну за рукав и доверительно прошептала, воспользовавшись тем, что ее слова утонули в стоявшем вокруг гуле голосов:

— Я волнуюсь за своего отца. Он болен. Это уже всем видно. Королева говорит, он проводит много времени в своих тайных покоях и практически не выходит из комнаты, разве что для прогулки по личному саду, да и то когда в состоянии это сделать. Полагаю, королеве приходится очень нелегко, так как у короля еще сильнее испортился характер и его настолько донимает боль в ногах, что он становится совершенно невменяемым и взрывается по поводу и без повода.

Анна порывисто сжала руку Марии:

— Даже слепому видно, как стремительно ухудшается его здоровье. И как сильно он страдает от боли в ногах.

— Похоже, дела гораздо плачевнее, чем он хочет показать. – Мария не скрывала своего отчаяния. – Он более не в состоянии самостоятельно подняться и спуститься по лестнице, теперь его приходится затаскивать наверх с помощью специального подъемника. А по галереям и залам его носят в кресле с длинными ручками. – Оглядевшись по сторонам, Мария наклонилась поближе к Анне. – Пожалуй, нам стоит пройти в галерею, подальше от чужих ушей. Здесь нас могут подслушать. – В галерее, где, к счастью, никого не было, Мария продолжила: – Если честно, я думаю, он долго не протянет. – Она запнулась, собираясь поделиться своими опасениями. – И тогда королем станет мой брат, но я опасаюсь за нас и за Англию, поскольку его обучают евангелисты из Кембриджа. Наверняка сплошные еретики! Когда я читаю его письма, меня бросает в дрожь. Бедный ребенок! И боюсь, королева это поощряет. По-моему, она горячо поддерживает реформы, как и все ее придворные дамы.