Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 155 – Ева Арк

— Как же я объясню смерть Айше Вашей сестре?

Цезарь пожал плечами:

— Очень просто: она упала с лестницы и сломала себе шею. К тому же, Лукреция привыкла к исчезновению нерадивых… или чересчур усердных слуг.

— Но это смертный грех, монсеньор.

— А я верю, донна Лоренца, что главной целью нашей жизни является не унаследование царства на небесах, а слава и власть на земле. И цели этой можно добиться только с помощью таланта и отваги – только так можно покорить Фортуну, правящую миром!

— К тому же, я чувствую, что умру молодым, – добавил брат Лукреции таким тоном, что у девушки пробежали мурашки по коже.

Убедившись, что он ушёл, Лоренца осторожно выглянула из-за драпировки: в соседней комнате никого не было, лишь на ковре виднелись пятна от вина, напоминавшие кровь. Но когда она попыталась покинуть покои Лукреции, то в дверях столкнулась с Рамиро.

— Монсеньор велел передать Вам, что для Вашего же блага, мадонна, Вам следует оставаться здесь до самого банкета, – усмехнувшись, сообщил каталан.

Вернувшись в спальню, дочь Великолепного словно впала в какое-то оцепенение. Перед её глазами всё ещё стояло лицо Айше. Однако мозг её лихорадочно работал, складывая, как в мозаике, целостную картину из всех слов, намёков и недомолвок, которые девушка слышала от окружающих. По всему выходило, что она собиралась войти в семью развратников и убийц. Теперь у неё не вызывало сомнения, что это Цезарь убил Кандиано и Альбергетти из ревности к своей сестре. Потом Лоренцу начала мучить совесть. А чем она лучше Борджиа, если просила папу наказать человека, обличавшего их пороки? Правда, Савонарола не дал отпущение грехов её отцу, но ведь Великолепный не стал наказывать его за это. Сама же Лоренца уподобилась той самой Клевете с картины Боттичелли, которая тащила на неправедный суд несправедливо обвинённого.

К приходу Лукреции слуги замыли все пятна в столовой, где больше ничто не напоминало о разыгравшейся трагедии. Как и предсказывал Цезарь, его сестра довольно спокойно восприняла известие о том, что её рабыня упала с лестницы и расшиблась. Лоренца же удвоила время молитв и почти не выходила из часовни. Но куда бы она ни пошла, везде ощущала спиной следящий взгляд Рамиро.

Накануне банкета камеристка достала из сундука платье девушки, чтобы привести его в порядок. Неожиданно мавританка воскликнула:

— Ах, какое красивое ожерелье!

Подняв глаза от молитвенника, дочь Великолепного увидела у неё в руках жемчуг, подаренный кардиналом.

— Возьми его себе!

— Но оно очень дорогое, мадонна. Ещё скажут, что я его украла.

— А как же твои украшения?

— Их подарил мне мужчина…

Внезапно Лоренцу осенило:

— Его Святейшество?

— Да, – гордо ответила та.

— В таком случае, продай жемчуг.

Спрятав ожерелье в рукав, камеристка спросила:

— Что я могу сделать для Вас, мадонна?

В тот же день мавританка принесла ей записку, которая содержала всего два слова: «Вам помогут».

Из рассказов графини Котиньолы Лоренца знала, что в Ватикане часто проводятся ночные банкеты. Вот и в этот раз они отправились туда, когда за окном уже стемнело. Дочь Великолепного была одета в жёлтое платье, которое подарил ей кардинал. Лукреция же предпочла наряд своего любимого пурпурного цвета, сшитый по неаполитанской моде. На её пальце сверкал бриллиант.