Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 137 – Ева Арк

— Его Святейшество желает, чтобы его гостья пока пожила с нами, – сообщила вдова.

И тут же прибавила по-каталонски:

— По-видимому, Вам, как обычно, придётся взять эту девицу на своё обеспечение.

— Желание Его Святейшества – для меня закон, – со вздохом ответила дочь папы.

— А где моя невестка? – спросила уже по-итальянски Адриана.

Любовница Александра VI появилась через минуту. При виде Лоренцы она сразу изменилась в лице:

— Как? Эта женщина снова здесь?

— Да, Джулия. Позволь представить тебе…

— Мне всё равно, как зовут эту девку! – раздражённо перебила Джулия графиню Котиньолы. – Знать её не желаю! А от Вас я такого не ожидала, донна Лукреция! Ведь я считала Вас чуть ли не сестрой!

— Но в чём ты обвиняешь меня, Джулия?

— В сводничестве!

— Выбирайте выражения, дочь моя, – вмешалась её свекровь.

Однако Джулия не унималась:

— А разве я не права, мадонна Адриана? Ведь Чезаре привёл сюда эту женщину, чтобы подсунуть её в постель к Его Святейшеству и ослабить моё влияние! Разве не так?

— Я уверена, что ты ошибаешься насчёт моего брата, Джулия, – сдержанно ответила ей вместо вдовы Лукреция.

— В самом деле, будьте же благоразумны, дочь моя, – поддержала её Адриана. – Уверяю Вас, что это Его Святейшество, а не сеньор Чезаре, определил местом пребывания донны Лоренцы де Медичи Санта Мария дель Портико.

— Донна Лоренца де Медичи? – растерянно произнесла любовница папы. – Но я не знала…

— Если бы ты меня не перебивала, Джулия, то я бы представила вас друг другу, – с укоризной сказала сестра Цезаря.

А вдова Орсини добавила:

— Вы должны относиться к донне Лоренце со всем уважением, ибо таково желание Его Святейшества, которому мы обязаны всем.

Несмотря на то, что после слов свекрови Джулия присмирела, в часовне она постаралась стать подальше от Лоренцы и не смотрела в её сторону. Явное недоброжелательство любовницы папы мешало девушке сосредоточиться на проповеди капеллана. Вдобавок, лик Христа на большом хрустальном распятии с фигурами Мадонны и святого Иоанна чем-то напомнил ей лицо Цезаря Борджиа. Обвинения «La Bella» в его адрес были настолько чудовищны, что им не хотелось верить. Ведь кардинал был тем мужчиной, которому после Амори де Сольё удалось поразить её воображение.

Скользнув взглядом по реликвиям из порфира, золотым потирам, амфорам, вазам, алтарному покрывалу и подушкам, Лоренца затем снова взглянула на образ и принялась горячо молиться, чтобы слова Джулии оказались ложью.

Обедать они сели тоже вчетвером. К столу были допущены также карлица Катеринелла и карлик Фертелла. Едва служанки принесли серебряные тазики с ароматной водой и льняные полотенца, как шут схватил одно из них и обмотал его вокруг своего колпака на манер тюрбана.

— Что ты делаешь, Фертелла? – засмеялась Лукреция.

— Изображаю Великого турка, – надулся тот.

— Зачем?

— Хочу, чтобы все целовали мне туфлю!

Соскочив с места, шут внезапно нырнул под кушетку и вправду достал оттуда искомый предмет, сделанный из сафьяна и расшитый золотом.

— Ты первая, Катеринелла! – воскликнул он, сунув туфлю под нос карлице.

Негритянка послушно чмокнула туфлю. Однако Фертелла не унимался.

— Теперь Ваша очередь, мадонна! – обратился он к Лоренце.

— У христиан нет обычая целовать чью-либо обувь, – попробовала отмахнуться от него та.