Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 121 – Ева Арк

Немного помолчав, грек продолжал:

— Рассмотрим теперь Ваш гороскоп. Вы родилась второго апреля (девушка вздрогнула, недоумевая, откуда ему известна дата её рождения), тоесть под знаком Овна, которому покровительствует стихия огня. Всего же, как известно, их четыре: огонь, вода, воздух и земля. Огню присуща созидающая, животворящая энергия и активность. Овен является первым знаком зодиака – знаком силы, борьбы, мощи и энергии. Люди, рождённые под этим знаком, обычно честолюбивы, уверены в себе и своенравны. Поэтому часто их энергия и активность достойны лучшего применения.

Лоренца хотела было возразить, однако, прикусив язычок, промолчала.

— Что же касается влияния планет, то Вам покровительствует Марс, который придаёт храбрость, хладнокровие и выдержку, и, в то же время, излишнюю воинственность.

— И что же ожидает меня в будущем?

— Проследив за развитием Вашей жизни, я заметил, что в ближайшем времени Ваша судьба будет соприкасаться с судьбами сильных мира сего. Впрочем, это не удивительно, беря во внимание Ваше происхождение…

Девушка бросила быстрый взгляд на Аргиропулоса и тот, словно почувствовав это, поднял голову.

— Но что меня удивляет, так это сходство Вашего и моего гороскопов. Сравнив их, я увидел, что некоторое время наши пути будут пересекаться, пока мой не оборвётся.

— Как это? – Лоренца ощутила, что по её спине пробежал неприятный холодок.

— Это значит, что мне уже шестьдесят шесть лет и, возможно, Вам придётся присутствовать при моей кончине.

— Не говори так, мэтр Мануил!

— Хорошо, не буду. Но Вам предстоит ещё немало метаний в жизни, пока Вы не полюбите человека с более изменчивым знаком. И ваш союз будет вполне гармоничным.

— А у нас будут дети?

— Конечно, Овен способствует плодородию. Поэтому Вы родите не менее шести детей, хотя первый из них будет не от Вашего мужа.

Дочь Великолепного открыла было рот, однако Аргиропулос опередил её:

— Ещё я хочу предупредить Вас: согласно Вашему гороскопу здесь, в Риме, Вас подстерегает какая-то опасность.

— Какая опасность?

— Не знаю, я не волшебник, – врач нахмурился, – поэтому советую Вам как можно скорее уехать отсюда.

— То же самое мне говорит и Даниель. Но я твёрдо решила, что не уеду, пока… – Лоренца запнулась, не решаясь выдать свою тайну.

Грек вздохнул:

— Я предупредил Вас, и Вы сами сделали свой выбор.

Лоренца проснулась первой и, откинув подзор, увидела свою наперсницу.

— Что случилось, Катрин?

— Ничего, мадемуазель, – та поспешно утёрла слёзы.

— Почему же ты плачешь?

— Я видела, как господин д’Эворт выходил из спальни нашей хозяйки, – призналась Катрин.

Лоренце стало жаль алансонку. Ещё за ужином она заметила особые взгляды, которыми обменивались Даниель и донна Марцелла, хотя и не придала этому значения.

— Тебе нужно выкинуть его из головы, Катрин, – вздохнув, сказала дочь Великолепного.

— Я знаю, мадемуазель! Что, если господину д’Эворту станет известно о моём прошлом? Я предпочитаю его равнодушие презрению. Потому что он станет презирать меня, как только узнает…

— Но кто ему скажет об этом? – возразила Лоренца.

— Рано или поздно он всё равно узнает, мадемуазель, если не от Вас, то от госпожи Портинари.

Лоренца покосилась на спящую вдову:

— Да, донна Аврелия может проговориться.