Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 102 – Ева Арк

— По ассоциации с Академией платоников, которую основал в своё время Козимо Медичи. Надеюсь, ты слышала о ней, мадонна?

Девушка сдержанно кивнула.

— Некоторые считали платоников несколько помешанными из-за того, что они поклонялись бюсту древнего философа и возносили к нему молитвы, я же думаю, что они просто развлекались, как часто развлекаемся и мы с друзьями, устраивая пирушку и болтая обо всём на свете.

— Правда, – добавил Боттичелли, – мои друзья собираются здесь до сих пор, а вот Академия, где заправлял Фичино, по сути, распалась после смерти Великолепного.

— Почему? – выслушав множество мнений о своём отце, Лоренца хотела знать, что думает о нём и этот художник с лучистым взглядом.

— Потому что Лоренцо являлся, пожалуй, вдохновителем всего, что творилось тогда во Флоренции. Хотя в заседаниях платоников он принимал личное участие, его незримое присутствие ощущалось даже там, где его не было. Он являлся как бы связующим звеном между всеми. Когда же Великолепный умер, всё распалось. Взять хотя бы нас, живописцев. Из всех известных мастеров во Флоренции остались только мы с Гирландайо. Леонардо да Винчи уже несколько лет живёт в Милане. И молодой Буонаротти тоже недавно уехал…

— Как? Мы с тётушкой в августе видели его во дворце Медичи, а потом встретили в саду Сан-Марко.

— Микеланджело покинул Флоренцию ещё в октябре после случая с музыкантом Кардьером, его другом.

— А что с ним произошло?

— Этот самый Кардьер прекрасно импровизировал, аккомпанируя сам себе на лире и, пока жив был Лоренцо, являлся петь к нему каждый вечер. И вот месяц назад он пришёл смертельно бледный к Микеланджело и рассказал, что минувшей ночью ему явился Великолепный в изодранной чёрной мантии и ужасным голосом велел ему передать Пьеро, что тот вскоре будет изгнан из Флоренции. Микеланджело стал заклинать друга исполнить волю их благодетеля. И бедняга Кардьер поплёлся на виллу Кареджи, чтобы передать правителю предсказание призрака. На полдороге ему встретился Пьеро, возвращающийся в город со всем своим двором, и Кардьер остановил его.

— И что же правитель? – поинтересовалась Лоренца, которая уже догадалась, как была воспринята весть музыканта.

— Пьеро приказал бросить Кардьера в темницу. На Микеланджело же это так повлияло, что он уехал в Венецию.

— Возможно, он испугался опасностей бунта против Медичи, которые были его покровителями?

— Я сказал бы, что Микеланджело не робкого десятка, – покачал головой живописец. – Мне кажется, он скорее боялся попасть под влияние Савонаролы, потому что так или иначе ни один из нас не остался безучастен к его учению. Взять хотя бы керамиста Андреа делла Роббиа: его два сына хотят подстричься у фра Джироламо в монахи. Или архитектора Симоне Поллайоло, прозванного Кронака, который так забил себе голову его проповедями, что ни о чём другом и слышать не хочет. Не говоря уже о многих других.

— А ты, маэстро Алессандро, как относишься к Савонароле?

— Видишь ли, мадонна, я не могу быть объективным, потому что недавние события коснулись слишком близко меня лично. С целью изгладить всякое воспоминание о жестокостях правления Медичи после их изгнания Совет десяти принял решение уничтожить мою фреску на стене Барджелло, где в тысяча семьдесят восьмом году по поручению Сеньории я изобразил всех членов семьи Пацци, повешенных за шею и за ноги, над дверью таможни сбоку от Палаццо.