Книга Непредсказуемый граф, страница 50 – Аннабел Брайант

Кэролайн хочет того, что он не может ей дать.

И все же Миллс – не тот человек, который ей нужен. Миллс – распутник и циник, для которого женщины лишь средство или инструмент, в зависимости от поставленной цели. Линдси чуть усмехнулся, подумав, что те же определения вполне применимы к нему самому.

— Зачем вы здесь? – спросил он, и голос его не разорвал тишину, а лишь царапнул по ней.

Брови ее взметнулись вверх.

— А вы зачем?

Линдси едва не рассмеялся при мысли о том, что они и вправду думают если не одинаково, то по крайней мере в одном ритме – ритме вальса.

— Я устал от толчеи и разговоров. Я не большой любитель балов, – сказал он, не вполне, впрочем, искренне. Не ради собственного удовольствия он посещает все эти шумные сборища, где всеми правдами и неправдами старается заполучить нужную ему информацию… Но нет, он не позволит отцу испоганить и эти драгоценные минуты. – Теперь ваша очередь отвечать.

* * *

Кэролайн устала притворяться. Была не была, решила она.

— Я надеялась, что встречу вас здесь.

Чувственный блеск в его глазах зажегся и погас.

— Честность может принести вам больше вреда, чем пользы. Окажись на моем месте другой джентльмен, он не преминул бы воспользоваться вашим чистосердечием.

Взгляд его сделался жестким, злым. Но Кэролайн это не остановило.

— Совет закоренелого грешника?

Линдси рассмеялся. Кажется, он наступил на собственные грабли. Кэролайн улыбнулась в ответ. Он уверенно вел ее, ни разу не сбившись с ритма и не нарушив приличий.

— Не лишенного здравомыслия.

— Тогда я приму ваш совет к сведению. Вы лучше меня знаете лондонское общество.

— Лучше – это верно, но с вашим темпом вы скоро меня обгоните.

— Мы покидали Италию в спешке – так захотел мой отец. Но мать не была против, и я тоже. Мне уже двадцать – давно пора замуж.

— Мерить жизнь годами – неверно. Возраст определяется опытом: чем больше испытал, тем ты старше.

Если даже Кэролайн не была с ним согласна, он по меньшей мере заставил ее посмотреть на привычные понятия с иного ракурса.

— Если оптимизм – признак молодости, то определять возраст можно по запасам оптимизма, – подхватила она, – чем его у тебя больше, тем ты моложе.

Линдси, похоже, отнесся к ее оценке всерьез.

— Оптимизм – великая сила, – сказал он, – но при определенных условиях сила может обернуться слабостью. Главное, не упустить момент и вовремя перевернуть доску: и вот уже слабость стала силой, и так, пока не надоест. Сыграть с судьбой вничью – вполне почетно. Зато не будешь знать ни боли, ни разочарований.

Кэролайн не требовалось слишком пристально вдумываться в его слова: она поняла главное – это было нечто вроде исповеди. Линдси приоткрыл ей свою душу. Разве она не этого хотела? Разве она не мечтала узнать его лучше? Но отчего-то сейчас ей не хотелось углубляться в дебри чужой души, да и своей тоже. Пусть разговор будет легким и воздушным, как танец. Как вальс.

— Вы так проницательны! Мне бы хоть чуточку вашего таланта. Поделитесь, милорд?

— Извольте. Мой метод прост: придерживаться позиции наблюдателя и держаться подальше от коварных интриганок-мамаш и их строящих глазки всем подряд и по-дурацки хихикающих дочерей.

— Стоит ли напоминать, чему я стала свидетельницей в кабинете лорда Альбертсона? Я имею представление о том, какой позиции вы придерживаетесь и с кем.