Книга Ночной скандал, страница 96 – Аннабел Брайант

Не лишилась ли она рассудка? Отказалась от логического мышления ради физического удовольствия? Она судорожно вздохнула, когда Мэтью положил ладони ей на талию и стал медленно поглаживать, будто считая каждое ребро и запоминая их расположение. Тем временем Теодосия ерзала на столе — в смятении от того, что его мускулистое бедро прижимается к самому чувствительному из всех мест ее тела.

Холодный воздух лизнул ее бедра и икры. Она запоздало заметила, что он успел поднять юбки и сдвинуть их вверх. Прикосновение его теплой ладони к коже поверх шелкового чулка было подобно разряду молнии, и она оцепенела, растворившись в новых ощущениях.

— Все ли хорошо, любимая? — Его озабоченный тон только усилил ее страстное беспокойство.

— Да. — Собственный голос показался Теодосии чужим. Она знала только, что летит в пропасть безнадежности, мгновенно, как метеорит в полночном небе, обреченная сгореть дотла так, что останется лишь пепел.

Вероятно, Мэтью думал так же.

С тяжелым вздохом он убрал руку и отшатнулся. Она едва не вскрикнула — так ей стало одиноко. Глупо! Просто безумие…

— Надеюсь, что я… — Он замолчал.

— Что? — Теодосия выпрямилась, рассеянным жестом поправляя его волосы. Ей стало страшно — вдруг он сожалеет о том, что сам же и начал.

Она ждала — каким мучительно-долгим показалось это ожидание! Мэтью отвел глаза, одергивая сначала сюртук, затем рукава сюртука. Поправил галстук и лишь потом взглянул ей в глаза. Поскольку он молчал, она сочла необходимым ему помочь:

— Наверное, надо вернуться на галерею. Не хочу ничего пропустить. — Странное это было заявление. Будто Теодосия могла предпочесть холодный, безжизненный мрамор тому, что только что совершилось между ними. Но она не владела искусством любовной беседы и не могла придумать, что бы такое еще сказать.

В молчании, которое казалось обоим гробовым, они покинули кабинет смотрителя музея. Кратко извинившись, Теодосия удалилась на поиски дамской комнаты. Мэтью же радовался, что они остались незамеченными: в галерее почти никого не было, за исключением пожилого художника, который стоял к нему спиной. Но уединению, как и ожидалось, скоро наступил конец.

В другом конце коридора появилась небольшая группа посетителей, которую возглавлял хорошо знакомый ему джентльмен. Типичная послеобеденная экскурсия. К несчастью, меньше всего Мэтью хотелось сейчас разговаривать с Эми и ее братом, лордом Ноллзом, и уж тем более терпеть громогласное стадо их друзей и приятелей.

— Уиттингем!

— Ноллз. — Мэтью кивнул в надежде, что этого будет достаточно. Но, кажется, джентльмен придерживался иного мнения на сей счет. Он отделился от толпы друзей, которые удостоили его мимолетными взглядами прежде, чем пройти на выставку.

— Как хорошо, что ты вчера вывез сестру в город. Очень тебе благодарен!

Они обменялись рукопожатием, и Мэтью заметил, что Эми оглянулась на него — не один раз, но целых два.

— Рад был помочь. — Интересно, знает ли Ноллз, чем закончился вчерашний вечер? Мэтью и не рассчитывал, что Эми проявит необычайную сдержанность и не засыплет брата жалобами и упреками. Эта леди молчать не умеет, особенно имея повод для злословия. Будь она проницательнее, могла бы догадаться и не рассказывать о том, что произошло в ресторане и потом, в карете. Мэтью вдруг запоздало понял, что Эми поразительно недальновидна. Как он не замечал этого раньше?