Книга Черный Спутник, страница 21 – Елена Ермолович

— А то! – Юшка вытащил из-за пазухи свёрток. – Вижу, тебе как раз не хватает.

Мора усмехнулся.

— Когда только носа не хватает, ещё ничего, хуже – когда ума.

— Ума не привёз, – покаялся Юшка. – Зато привёз к тебе Матрёну.

На миг у Моры потемнело в глазах. Но миг этот был краток.

— Где вы остановились? – спросил он. – У Шкварни?

— Бери выше. Гостиница «Святый Пётр». Мы прибыли в своей карете, Матрёна – фрау Гольц, я секретарь её, Мануэль Гонтарь.

— Как ты имя-то такое выдумал?

— Утонул давеча в реке Мануэль Гонтарь, польский скорняк, а паспорт на берегу лежать остался. Так и стал я Мануэль Гонтарь, секретарь уважаемой фрау Гольц.

— А фрау Гольц тоже в речке утонула?

— Много ты пропустил, Виконт. Матрёна наша замуж сходила за банкира Гольца, теперь почтенная вдова.

— Ты прав, я всё проспал, – с деланой печалью вздохнул Мора, – на тюремных нарах…

— Так ты идёшь со мной? Или нос сперва примеришь?

— Ты ступай, Юшка, я попозже вас навещу. Вы когда в Москву возвращаетесь?

— Завтра с утреца. Что тут высиживать?

— Так я сегодня буду у вас.

— Не пустят тебя. «Святый Пётр» приличная гостиница.

— А я не знал! Не ссы, Юшка, с новым носом мне все двери открыты.

Первым делом Мора направился на конюшню. Принц непременно должен явиться к даме на белом коне. И конь такой в конюшне был – толстый, белый, флегматичный Афоня, раз в год по обещанию на нём выезжали молодые князья.

— Дай мне на вечер Афоньку, – взмолился Мора перед конюхом, – ко мне зазноба из Москвы пожаловала. Мне с такой рожей – только конём впечатление на неё произвести.

После истории с пасторшей Мора сделался в некотором роде кумиром у князевых слуг – Софью они любили, а поручика презирали.

— Хозяин сегодня у Затрапезновых, гуляют, потом в карты сядут играть… До вечера старый чёрт не явится. Бери, но с осторожностью, не вздумай по городу раскатывать – наш собирался с купцами в экипаже кататься по первому солнышку. Старый гриб тебя и не узнает, а вот Афоньку узнает, и будет нам с тобою обоим по шее.

— А кто так коня назвал? – полюбопытствовал Мора.

— Сам хозяин и назвал, – отвечал конюх.

— А почему остальные – Люцифер, Буцефал, Вельзевул, Агасфер еще есть – а этот Афоня?

— Потому что Ксенофонт. В честь первого апологета безтрензельной езды.

— Какие слова ты знаешь – апологет.

— Хозяин знает, я – цитирую.

Получив коня, Мора принарядился – бедненько, но чистенько – надел новые ботфорты и приступил к примерке носа.

В комнатке Моры давно выстроилась батарея притираний, белил и разноцветных пудр – как у барышни. Мора достал из тряпицы гуттаперчевый нос, снял с себя повязку – ноздри обрезаны были не до кости, но всё равно заметно. Когда-то Матрёна дорого заплатила профосу, чтобы тот отрезал Морины ноздри – вот так, гуманно.

После недолгой подгонки пилочкой и посадки на клей нос сел как влитой. Мора законопатил стыки с кожей – вышло не страшнее, чем у тех, кто болел оспой. После слоя белил, только называвшихся белилами и на деле имевших нежно-кофейный цвет, цвет природной цыганской кожи, Мора разными пудрами нарисовал поверх тона своё новое лицо. Уложил волосы в косу и сам себе понравился.

Из зеркала смотрел на Мору изящный господин с глазами пугливой лани, с высокими, удивлённо-печальными арками бровей и с орлиным носом. В иссиня-чёрных волосах господина серебрилась волной седая прядь – память о батогах на этапе. Цыган улыбнулся себе в зеркале – сверкнули белые, хищные зубы.