Книга Сестры, страница 42 – Ана Жен

— Хочешь сказать, Дав не знает о нас с тобой? – искренне удивился мистер Холл.

— Конечно нет, – Таня поджала губы. – За кого ты меня принимаешь?

— За юную особу, у которой есть друзья…

— Лучше принимай меня за человека с мозгами, – посоветовала Таня. – Я никогда не рискну тобой ради… А собственно ради чего?

— Прости, если задел, – смутился Дэвид.

— Проблема ведь не в том, что она думает, будто бы я никому сердце не отдавала, а в том, что я и сама думаю, будто бы лишена какой-то очень важной части собственной сути…

Дэвид обнял Таню за плечи и поцеловал в макушку.

— Знаешь, мне кажется в этом и есть твоя суть. Странно пытаться изменить то, что и без того совершенно.

Ил была в ярости. Очень редко Ария выводила ее так сильно но вот сегодня… Да, жизнь с сестрой становилась просто невыносима. С сестрам вообще редко бывает легко, но вот с сестрами, которые решают, что ты ведешь себя совершенно неправильно при том, что сами пытаются затащить в койку парня, у которого есть девушка… Ил этого не понимала. Она уже смирилась с тем, что Ария втюрилась в душного Эйдена, пусть это останется на ее совести, но вот то, что она смела хоть как-то осуждать ее саму, нет, решительно, Ил отказывалась воспринимать это чем-то адекватным.

Она бросила велосипед возле калитки и рвану к парадному входу. Хорошо бы этого урода Александра не оказалось дома. Если Ария и конченая дура, которая не в состояние понять: мать крутит с этим высоким европейцем, Ил не такая. И как вообще можно обвинять в чем-то Ил после того, что происходит у них под носом?

Ил заметила, что окно в гостиной приоткрыто, в доме Нильсенов вечный сквозняк. Вероятно, именно ради сквозняка Алекс навтыкал эти жуткие огромные окна по всему дому. Девушка распахнула створку еще сильнее и осторожно влезла в гостиную. Тишина. Ил поднялась на второй этаж, будто бы грабитель и постаралась вспомнить, за какой дверью скрывается мастерская Сэма. Неловко будет столкнуться с Алексом.

Наугад Ил толкнула дверь. Она была в этом доме только однажды, но надеялась на свою прекрасную память. А на что ей еще было рассчитывать?

За дверью была лестница на чердак, все именно так, как помнила Ил. Она поднялась по беленым ступеням. Наверху ее встретило огромное распахнутое настеж окно и будто бы в мелодраме на ветру колыхалась тонкая тюлевая зановеска. Ил поежилась. В их штате в начале октября погодка теплая, при большом желание можно даже искупаться, но этот ужасный сквозняк…

— Ил? – из-за мольберта выглянул Сэм.

Он выглядел как самый настоящий художник. В белой футболке, перепачканной красками, весь такой взлохмаченный. Ил удивленно смотрела на него несколько секунд. Даже себе девушка не могла объяснить, что именно ее так удивило. Просто она увидела Сэма и как-то стало спокойнее.

— Что-то случилось?

— Я вошла через окно, – с деланным вызовом сообщила она. К чему все это позерство?

— Очень мило с твоей стороны… – Сэм бросил кисть в стаканчик с водой и принялся вытирать руки.

Рисование для Сэма – процесс интимный. Да, делать скетчи он может где угодно, но вот работа за мольбертом…

— Так у тебя что-то случилось? – повторил он вопрос.

— Я поссорилась с сестрой и не хотела видеть мать, выбирала между тем, чтобы залезть в какой-нибудь заброшенный дом или наведаться к тебе.