Книга Софья - королева данов, страница 158 – Мира Майская

[3] Это было время занесенных в Европу крестоносцами из Святой земли таких заболеваний как оспа, чума, проказа( лепра) и горячки. Наибольшую опасность представляли массовые эпидемические заболевания. Прежде всего, это эпидемии "горячки", которую как нынче считается, вызывало употребление в пищу зерна, испорченного грибком спорыньи - эта болезнь появилась в стране в Европе в конце X в. Представление об этой страшной болезни может дать "Хроника" Сигеберта Жамблузского, в которой говорилось, что "1090 год был годом эпидемии, особенно в Западной Лотарингии. Многие гнили заживо под действием "священного огня", который пожирал их нутро, а сожженные члены становились чёрными как уголь. Люди умирали жалкой смертью, а те, кого она пощадила, были обречены на ещё более жалкую жизнь с ампутированными руками и ногами", от которых исходило зловоние".

Именно горячечная болезнь лежала в основе появления особого культа, который привёл к основанию нового монашеского ордена и к появлению, тем самым, нового типа орденов - госпитальеров. Движение отшельничества XI в. ввело почитание св. Антония. Отшельники Дофине (область Франции) заявили в 1070г., что они якобы получили из Константинополя мощи святого. В Дофине в это время свирепствовала горячка. Возникло убеждение, что мощи святого могут её излечить, и "священный огонь" был назван "антоновым". Аббатство, в котором хранились мощи, стало называться Сент-Антуан-Вьеннуа, а его филиалы были даже в Венгрии и Святой земле.

ГЛАВА 61 ВЕНЧАНИЕ, СЛЁЗА РАДОСТИ.

Прошу прощения за задержку, приболела.

Тюрингия 1184 год Эрфурт[1].

В Эрфурт, главный город ландграфства я въезжала без интереса. Мои девочки в дороге устали и для меня было важнее всего их побыстрее устроить на новом месте. Да, и мне не легко дался этот путь, невыносимо тяжело быть рядом с человеком, о котором столько лет не забывала. Надежда, что у меня была и держала меня в этой жизни угасла. А как жить без неё, я не знала.

Магнус все эти дни был рядом, опекал. Но от этого мне делалось только хуже, тяжесть в груди так и не проходила.

Всё вокруг уже не виделось мне в цвете, всё стало тусклым и серым.

Всю дорогу я задавалась вопросом, на что я надеялась? Чего ждала от жизни? От Магнуса? И сама же не находила ответа.

Я никогда не забывала слов Магнуса, о том что он всегда будет любить меня, чтобы не случилось. О том что будет рядом, он тоже говорил. Но не сбылось, не случилось.

Уговаривала себя, что я должна принять свою судьбу такой, какая она есть. Я должна была это сделать, для сына, для дочерей.

В замок я входила в полном уныние. Как же давно я не улыбалась, не смеялась и не радовалась миру вокруг. Сонька во мне будто уснула, или умерла уж.

Мне не выносимо было от того что Магнус рядом со мной. Он должно быть по приказу ландграфа, помогал мне во всём. Он показал мне мои покои, и покои моих дочерей. К моей радости они были рядом. Не знаю, да и не важно было для меня, где покои ландграфа.

Несколько дней я провела в обустройстве на новом месте. Людвик так и не появлялся, только Магнус приходил ежедневно, чтобы спросить не нужно ли мне чего. У меня была только одна просьба, чтобы пару дней я могла провести с дочерями, не спускаясь к обеду и ужину. Магнус выполнил мою просьбу, и мне стало понятно, что он имеет влияние на ландграфа Людвика.