Книга Слёзы любви, страница 72 – Мира Майская

[1] Ночное — лошадей на Руси очень берегли, после дневной тяжелой работы, кормить их сразу было нельзя, поэтому им давали отдохнуть, потом вели на сочные пастбища в луга, так называемый "лунный выпас" или ночное.

Поздняя осень — зима, земли племени кривичей.

ЯСИНА

Вернувшись я узнала, что гнев воеводы может быть сильным. Он очень долго ругал меня за своеволие, говорил, что расскажет всё князю.

Я опустив голову смотрела, в пол, понимая, что он прав.

— Гердень, прошу, не говори отцу, — я подняла на него глаза.

Воевода замолчал, запнувшись на слове. Он смотрел на меня не моргая, в упор.

Темные, почти чёрные глаза, и умные, бесспорно. Я на миг смутилась, от взгляда взрослого мужчины. Его глаза оторвались от моих и опустились ниже, замерли, потом его кадык дёрнулся, он вновь посмотрел мне в глаза. В этот миг внутри у меня, что-то натянулось, как тетива лука.

Я непроизвольно от переживания, что ничего не понимаю, облизала губы.

— Не скажу, но в лес одна больше не ходи, — произнес хрипловатым, изменившимся голосом, так и не сводя с меня глаз.

— А известий от князя не было? — заговорила, решив унять напряжение, возникшее между нами.

Гердень будто и не слышал моих слов, продолжая смотреть на меня.

Не понимая, что делаю, шагнула к нему, совсем рядом подошла, и дернула его за рукав.

— Ты не слышал, что ли меня, воевода?

Воевода до этого не спускавший с меня взгляд, уже вблизи смотрел на меня. Пролетело несколько мгновений и затем он резко дёрнулся в сторону от меня. Остановился, но не поворачивался ко мне.

Я удивлённо посмотрела ему в спину, воевода же стал отступать к двери и уже на пороге произнёс.

— С князем всё благополучно, он прибыл на место.

Произнёс и тут же вышел из гриднице, а затем по хлопнувшей двери, поняла, что и из дома.

Полетели дни в ожидании возвращения отца, воевода после нашего разговора совсем не появлялся, заставляя меня думать, что я чего-то не так сделала.

Чтоб успокоить мысли о Сверре, я взялась вновь за рукоделие, благо в княжеском доме было всего в достатке. И окрашенные и отбеленные холсты нашла, а потому затеяла пошив рубашек себе, две нижние белые, по низу красными нитями вышитые будут, а две верхние рубахи из красного и зелёного полотна. Их я то же порасшиваю красивыми узорами.

Мне вдруг захотелось красивых нарядов, и хоть немного украшений и лент. Всё, что мне раньше дарили братец и Кнут, и в день обряда посвящения девушки, и сам конунг, осталось в поселении варягов. А здесь в Плескове у меня ничего не было своего, а очень хотелось. Тут мне вспомнилось о жёлтых камушках, что прихватила я с собой из ручья.

Раздумывала я недолго, прихватив их с собой, отправилась я к мастерским, что стоят на окраине города. Пока шла по городу, люди вокруг смотрели на меня с опаской, как может княжна ходить одна, без сопровождения. Непривычно мне, по поселению варягов я всегда ходила уверенно, на меня не обращали внимание, считая за свою.

В мастерской я выложила горстку камушков и попросила сделать мне небольшую гривну, в виде ожерелья. Мастер немного замялся, а потому я решилась заговорить.

— Сделаешь красиво, подарю тебе коня.

— Что ты княжна, с тебя мне не нужно оплату, уж не обижай меня.

— Нет, так тоже не могу. Может тебе нужно чего, ты скажи мастер?