Книга Дочь фараона, страница 27 – Мира Майская

Фараон поднял глаза и посмотрел на меня, а потом рукой похлопал по циновке рядом с собой.

— Нефе, сядь рядом со мной и раздели со мной эту пищу.

Я вновь растерявшись и смущаясь, прошла и тихонько присела рядом. И как мне показалось, была при этом очень неуклюжей в новом одеянии.

Тут же служанки поставили передо мной столик, полный чаш и блюд, заполненных едой[4]. И её было столько, что съесть всё это было невозможно.

— Амон, благослови нас. И даруй нам детей, что усилят могущество и богатство нашей страны, чтобы наши имена навсегда остались запечатленным в истории и в сердцах людей. Я достиг того, чего желал, и счастье наполняет меня.

После этих слов фараона я удивленно на него посмотрела, не понимая о каких детях идет речь. Сама не знаю почему, но я решила, что это он про меня. Меня ему Амон дарует, а потом думала ещё дарует, ведь фараон хочет ещё детей.

Немного успокоившись я посмотрела как фараон берет с соседнего столика свежие и ароматные лепешки, их разнообразие поразило меня. Они были и из ячменя, полбы и пшеницы, из теста пресного и дрожжевого, мягкие и хрустящие, воздушные и с начинкой, с мёдом и фруктами и с маслом и чесноком…

Я скромно взяла одну из них, мне было известно, что готовить хлеб было делом трудоёмким. Зерно засыпали в каменную ступу и толкли там пестами. Потом просеивали от половы и отправляли на каменную мельницу из двух тяжёлых жерновов: зерно небольшими порциями засыпали между ними и вручную двигали верхний камень взад-вперёд. Каждую порцию приходилось так обрабатывать несколько раз, чтобы добиться тонкого помола муки. Тесто замешивали, заливали в металлические или глиняные формы и отправляли в печь. После выпечки булки, питы и прочие лепёшки пересчитывали, результат записывали — учёт в храме был чрезвычайно важен! — и только потом отправляли к столу.

Но в храме не было такого разнообразия, да и доставалось всё только жрицам приближенным к главной, а мы воспитанницы питались скромно и даже скудно.

Наблюдая за Каа, увидела на его столике пивные чаши[5], но он не прикасался к ним. Я никогда не пробовала пива, хотя знала как его изготавливают. Его делали там же при пекарнях. Сначала изготавливали специальные хлебы (когда из пшеницы, когда из ячменя). Но недопекали — так, чтобы они оставались внутри сырыми и только прихватились корочкой снаружи. Эти хлебы ломали на куски, заливали финиковым соком, нередко добавляя ароматные травы, и оставляли бродить в специальных кувшинах.

А вот вино[6] я пробовала, однажды мне досталось несколько капель на дне кувшина и оно было очень сладким. Его делали из винограда, гранатов и других фруктов. Главное — чтобы послаще! В вино добавляли мёд и стручки рожкового дерева, его многократно переливали и кипятили, чтобы уберечь от скисания и загустить. Именно количеством переливаний, а не годами измерялась выдержка вина.

Пока я задумчиво вспоминала жизнь при храме, мальчик слуга налил в одну из чаш на столике фараона вина. Я же в этот момент увидела, как служанке фараон подал знак и она подхватила другой кувшин и склонившись хотела налить из него в другую чашу. Но фараон остановил её, и движением пальца показал на мой столик.

И уже через мгновение, на моем столике в чашу полился истинный деликатес, свежее молоко[7]. Я никогда не пила этот напиток, только давным-давно когда была совсем маленькой мне доставалось немного забродившего, скисшего молока. Но это было так давно, что я даже не помнила его вкуса.