Книга Дочь фараона, страница 150 – Мира Майская

[4]Несмотря на то, что существует ряд медицинских папирусов, посвященных проблемам женского здоровья, в них ничего не говорится о процессе родов. Чтобы понять, что могло происходить во время родов в Древнем Египте, мы должны обратиться к литературным произведениям, таким как история, найденная в папирусе Весткар, в которой женщина по имени Реджедет рожает тройню с помощью богинь Исиды, Нефтиды, Месхенет и Хекет.

Текст говорит нам:« Исида встала перед ней, Нефтида позади нее, а Хекет ускорила рождение.» Божественные акушерки обращаются к младенцу в утробе матери и велят ему появиться на свет. После рождения каждого ребенка богини омывают его, перерезают пуповину и кладут на… кирпич.

2891 год до н.э. Начало эпохи второй династии фараонов[1], Инбу-Хедж — храм Птаха.

Три богини стояли рядом Исида, Хатор и Таурт.

— Её имя звучит как счастливая, прекрасная. Её титулы: дочь фараона, Великая жена фараона, а теперь и мать фараона, а ещё Вождь Верхнего и Нижнего Египта, Второй пророк Амона, Верховная жрица Амона и Хатор. Её путь ещё не пройден, её ждут в Чёрной Земле.

Это произнесла богиня Хатор.

Я стояла где-то рядом, но они словно не видели меня.

— Она первая женщина удержавшая уас и давшая жизнь новой династии, я дарую ей титул хемет нечер[2] и готова призвать её к нам.

Это голос Исиды.

Таурт стоит молча.

А теперь я вижу как к богиням приближается бог Птах[3], это он проводит погребальный ритуал.

Раздаётся голос богини Таурт, он звучит эхом, будто бы два голоса сплелись в единый.

— Мы, две Таурт продолжим её путь, Птах ты поторопился, — звук двойного голоса разносится под сводами храма.

— Я пришел не за этим, — это уже глухой голос Птаха.

— Дар принесённый её мужем меня напитал, я хотел увидеть Великую.

Птах поворачивается ко мне и я вижу обернутую в холсты мумию, рук у него нет, но посох его рядом. Отвести взгляд не получается, и я смотрю в приближающиеся ко мне глазницы без глаз, холод смерти веет на меня.

Я не замечаю, как исчезают фигуры богинь, оторваться от взгляда Птаха не получается.

Закрываю лишь на миг глаза, но не от страха, а чтобы сделать глубокий вдох.

А когда открываю, вижу Хотепа у алтаря посвященного богу Птаху, он склонился над чашей для подношений.

— Любимый… — произношу я, но голоса моего не слышно.

Приближаясь я вижу опущенные в чашу руки Хотепа, сам он сидит неподвижно, опустив голову.

Протягиваю руку, чтобы дотронутся до его плеча, но моя рука опускается в пустоту, проходя сквозь его тело.

Напуганная я кричу:

— Хотеп!!!

Но он меня не слышит.

Руками я пытаюсь обнять своего любимого, но не могу, вновь встречаюсь с пустотой, а от того наклоняюсь вперед, к чаше для подношений.

Напуганная происходящим, я смотрю на опущенные в чашу руки Хотепа. По ним медленно течет кровь, скапливаясь в чаше.

— Опомнись, Хотепсехемви!!! — это издали голос Сехета.

Я оборачиваюсь и вижу стремительно приближающихся тиату саб тиату и Охана.

Первым подбегает к Хотепу Охан, он хватает его за руку, поднимая её и зажимая. Вторую руку зажимает Сехет.

Любимый не сопротивляется, у него не осталось почти сил. Сехет и Охан поднимают Хотепа и направляются на выход из храма.

— Я хочу к Нефе… — произносит Хотеп.

— Когда пройдешь свой путь, вы встретитесь, — строго говорит Сехет.