Книга Игра вслепую, страница 91 – Лэй Цзюнь

— Возможно, это действительно так. Но я считаю более вероятным, что перед приходом в наш дом ты намеренно зашла в тир и воспользовалась оружием, чтобы оставить на себе следы пороха, и истинная цель этого была лишь одна – избавить себя от необходимости тут же разоблачать свою ложь.

— С какой стати мне это делать? – Она была так же невозмутима, как и тогда.

— Верно. Обычно ложь, предназначенная для разоблачения, немыслима – никто не станет делать лишнего. Однако существует одно исключение… Мне потребовалось очень, очень много времени, чтобы наконец это понять. Чтобы скрыть другую ложь!

«Дать иллюзию победы, чтобы противник сам пришел к ошибочному выводу». Этот прием Вэнь Юде уже не раз практиковала. В тот день, когда я один за другим указывал на ее промахи, упоенный радостью победы в битве умов, я, сам того не ведая, угодил в более глубокую ловушку. Само собой разумеется, перед встречей Вэнь Юде полностью изучила мой характер, поэтому она ничуть не боялась разозлить меня – стоило лишь бросить приманку в виде разрешения расследовать дело, и я точно не смог бы отказаться от ее сопровождения. Фактически, поскольку авиакомпании не принимают незрячих пассажиров в одиночку, у меня не было другого выбора. Нет, правильнее сказать, у меня отняли другой выбор. Потому что другой человек, который изначально мог бы сопровождать меня в Китай, был заранее отправлен на южноамериканский континент, в совершенно противоположном направлении.

— Раз так, – спокойно сказала Вэнь Юде, – тогда почему бы тебе не сказать, в чем же заключается эта так называемая ложь?

Я сжал кулак и пару раз легко стукнул по столу; ножки под ним тут же издали зловещий скрип.

— Например, этот стол, – я снова поднял грубую фарфоровую пиалу, – и эта пиала, и табуретка, на которой я сижу, и эти три двора один над другим, и эти пещерные дома, и эта гостиница, и вся эта деревня… Всё здесь – одна сплошная чудовищная ложь.

Едва прозвучали эти слова, несчастный стол издал последний стон и с грохотом рухнул вместе с едой, стоявшей на нем, словно наконец освободился от груза древнего проклятия.

— Это вообще не деревня, где живет семья Сяо Гуана. – Я поднял уцелевшую пустую пиалу. – Это декорация, построенная по указанию семьи фон Виттштейн и поставленная самой Лэлэ.

Закулисными организаторами всего этого, конечно, были Герберт и Мари фон Виттштейн, то есть мои приемные родители. А начало всему следует отнести к тому времени, когда «дело о мальчике с выколотыми глазами» впервые попало в сообщения международных СМИ.

Отец, ежедневно внимательно следящий за новостями и делающий на их основе выводы о ситуации в мировой экономике, вполне мог узнать об этом раньше меня. Таким образом, нетрудно было предсказать, что я обращусь к ним с просьбой посетить эту маленькую горную деревню на Лёссовом плато во время летних каникул. Как и говорила мать, это была поездка с благородной целью – так или иначе, по крайней мере наполовину… Поэтому им было трудно отказать мне. Однако по некоей невысказанной причине они категорически не могли позволить мне действительно осуществить это. В их глазах эта причина была настолько важна, что родители, словно их разумом овладели бесы, придумали эту невообразимую схему – решили сконструировать деревню. Отец быстро разработал конкретный план действий. В его рамках предстояло решить три проблемы. Во-первых, выбор места…