Книга Игра вслепую, страница 76 – Лэй Цзюнь

Когда мой рев постепенно стих, вся палата погрузилась в мертвую тишину. Стук капель дождя по подоконнику напоминал тиканье часов.

Вскоре мать заговорила:

— Доктор, не могли бы вы оставить нас наедине?

— А, да, конечно, мэм… Пойдемте со мной, мисс Уилкинс.

Напуганная медсестра, дрожа, поспешно последовала за доктором Бейнбриджем из палаты. «Когда-нибудь, – некстати подумал я, – этот позорный эпизод будет красочно описан и станет темой для разговоров за чаем в семье Томпсон».

— Ты прав, Бен, – мягким, словно облако, голосом сказала мать, – это твой собственный выбор. Мы не будем тебя принуждать. Герберт… – Последнее слово было произнесено с ударением.

Ответа не последовало. Я лишь слышал учащенное, неровное дыхание отца. Долгое время он не мог взять себя в руки.

Мне невольно вспомнился тот день, почти два месяца назад, когда отец радостно объявил, что Институт офтальмологии Лондонского университета добился прорывного прогресса в лечении врожденного амавроза с помощью инъекций генетических фрагментов. В тот момент он тоже был так взволнован, что почти не мог дышать.

— Герберт, – видя это, поторопила его мать, – может, ты спросишь доктора Бейнбриджа, когда мы сможем забрать Бена домой?

— Хорошо, – кратко ответил отец. Помедлив, добавил: – Однако, раз уж мы приехали в Лондон, прежде чем возвращаться в Германию, найдем время сходить в музей Шерлока Холмса на Бейкер-стрит.

Мать с радостью согласилась. Она и отец вместе вышли, чтобы организовать посещение музея – что для меня имело бы смысл только при наличии сотрудников, готовых давать пояснения, и предметов, которые можно было бы изучить собственноручно.

Я снова подошел к окну, глубоко вдыхая влажный уличный воздух. В груди было тяжело. Непередаваемое чувство. «Неужели я и вправду такой бесполезный лишь потому, что не вижу?» – беззвучно кричал я.

Дождь усилился. Казалось, даже Темза вскипела. Над туманным городом поднялся ветер, словно душа отца Мартина несла мне ответ, которого я не мог понять.

Вдали прозвучала полная мелодия Вестминстерских часов, означающих наступление часа. Сразу же Биг-Бен начал свой глухой, скучный бой.

Биг-Бен… Я получил свое имя благодаря ему. Именно так, десять лет назад, в тот день, когда они впервые приехали в приют. А-Да… Биг-Бен… Бен… Бенджамин… «Пожалуйста, выложи “Бенджамин”, произносится как B – E – N – J – A – M – I – N», – прозвучал в моих воспоминаниях мужской голос.

Что, если б я тогда не смог этого сделать?

Я, словно Элизабет после купания, быстро и с большой амплитудой стал крутить шеей из стороны в сторону, и голова закачалась, словно у болванчика. Как будто таким способом можно было вытряхнуть этот вопрос из головы…

Покачав головой с десяток раз, я почувствовал лишь головокружение, а шея так заныла, что казалось, вот-вот сломается. Однако та мысль, однажды возникнув, словно пустила корни у меня в голове, и я не мог от нее избавиться.

Сейчас была глубокая ночь; с момента моего чудесного благополучного возвращения прошло уже несколько часов. Лапша Пропойцы наверняка уже давно съедена. Тетя Де по соседству не подавала признаков жизни – казалось, она совершенно ничего не знала о моем захватывающем приключении.

В комнате на нижнем уровне – как раз когда я подумал, что опасность миновала, – А-Сян внезапно набросилась на меня и отчаянно вырвала из моих рук тот блокнот. А-Сян, всегда такая покорная, почти незаметная!..