Книга Игра вслепую, страница 19 – Лэй Цзюнь

Раздражающий гул выстроил непроницаемый кокон, заточив меня внутри. Головная боль усиливалась – в мозгу словно поселился беспокойный шелкопряд, который непрерывно извивался и рос внутри черепной коробки, подкарауливая момент, чтобы вылезти через трещину в виске.

Оставалось примерно три часа. Я загибал пальцы, производя в уме бессмысленные вычисления. Вчера в 19:20 по европейскому летнему времени рейс LH9722 авиакомпании «Люфтганза» вылетел из Мюнхена и, как ожидается, прибудет в Пекин сегодня в 10:55 по местному времени.

За иллюминатором «Аэробуса A340», подобного желтому журавлю, проносились просторы Евразии. Четыре турбореактивных двигателя оглушительно ревели, словно похваляясь своей мощью. Для меня это однозначно означало, что о сне не могло быть и речи. По сути, уже наступило утро. Вэнь Юде, которая до этого немного похрапывала, уже давно проснулась и с аппетитом хрустела крендельком. Хруст, доносившийся с соседнего кресла, казался намеренной насмешкой над моими мучениями. «Вот бы заклеить ей рот скотчем», – с досадой подумал я.

Тут, как назло, появилась та самая стюардесса со своей тележкой, будто нарочно созданной, чтобы досаждать мне, и остановила ее рядом с проходом около Вэнь Юде. Тележка издавала грохот, явно доверху нагруженная.

— Желаете выпить, мадам?

Вэнь Юде заказала еще один апельсиновый сок – первый с завтрака… нет, стоит сказать, что она пила его на протяжении всего полета, словно на той тележке были только апельсиновый сок и раствор цианистого калия.

— А вы, сэр? – с несгибаемой выдержкой спросила стюардесса.

Я напряженно покачал головой, уже сбившись со счета, в который раз. Незадолго до этого точно так же я отказался от заманчиво пахнувшего завтрака; так же обстояло дело с ужином, поданным после вылета вчера, с периодически раздаваемыми легкими закусками и различными напитками. Дело было не в том, что мне это не нравилось, а в наличии веской причины поступать именно так.

Семь с половиной часов назад в аэропорту имени Франца Йозефа Штрауса Элизабет безошибочно привела меня в туалет для людей с ограниченными возможностями. Затем я присел, чтобы обнять ее, погладить спину с шерстью, гладкой как шелк, а Сисси в ответ ласково положила голову мне на плечо, потирая мою щеку своим большим мягким ухом. Когда фрау Веймер насильно увела ее, Сисси издала несколько душераздирающих стонов откуда-то из глубины горла. При всей сдержанности, присущей собаке-поводырю, она никогда не завыла бы просто так, не будучи в полной растерянности.

Внезапно во мне поднялось чувство пустоты и потери. Помимо грусти от разлуки, прощание с Элизабет означало, что мне придется столкнуться с некоторыми более практическими проблемами.

Даже в нашу эпоху, когда права людей с ограниченными возможностями высоко ценятся, на обычных гражданских авиалайнерах по-прежнему нет отдельных санитарных удобств, предназначенных для слепых. Тесные и лишенные вспомогательных указаний туалеты, разумеется, были сущим кошмаром, а необходимость пробираться через длинный узкий проход, нащупывая головы пассажиров в каждом ряду, тоже вряд ли могла доставить удовольствие. Чтобы избежать подобных неловких ситуаций, самым эффективным методом было отказаться от любой еды и питья. И все же после бессонной ночи мой мочевой пузырь уже давно трепетал от переполнявших его позывов. Ощущение голода, хоть и исчезнувшее вчера вечером, теперь, когда другие пассажиры начали наслаждаться сытным завтраком, лишь усиливалось, терзая мою пустующую утробу.