Книга Шелест кукурузы, страница 98 – Хелен Берд

Даже если байкок этого не желал, ведь девчонка с даром дала бы ему силы, которых он так жаждал. Он стал бы непобедим. Только вот люди здесь этого не понимали.

Джек не знал, справится ли, но помочь очень хотел. Дети не должны были страдать за грехи взрослых.

Отвар сварился и стал бледно-зеленого цвета, будто суп из диких трав. Джек перелил его в банку и спрятал в сумку. Шепот стал громче, свистел в ушах, но старик старался не обращать внимания. Выйдя из хижины, он, проигнорировав свою старую верную машину – нельзя было привлекать внимания, – направился пешком в Хаммерфорд.

Кукуруза, которую трепал ветер, хватала его стеблями за одежду и ему чудилось, будто кто-то скользил сквозь ряды. Обходит их. Как хранитель обходил когда-то. Но это был всего лишь ветер, ибо байкок пока был не в силах выбраться наружу.

Пока что.

Символы, начертанные у дверей подвала и на ней, слабели, а хранитель становился сильнее. Джек знал об этом, и он спешил. Он должен успеть.

Церковь белела в вечерних сумерках, но ее спокойствие было обманкой. Войди внутрь и ты почувствуешь – о, ты почувс-ст-ву-еш-шь – запах крови, впитавшийся в ее стены. Вонь чужой смерти. Двери дома Божьего всегда были открыты для страждущих, но Господь бледнолицых, если и существовал, то давно покинул эти места, махнув рукой на своих сыновей и дочерей. Джек не чувствовал в этих стенах ничьего присутствия, кроме хранителя.

«Ты здес-сь…»

Голову разрывало этим шипением. Джек стиснул зубы. Он должен был помочь Джилл.

Он вспомнил, как отец, обучая его всему, что знал сам, говорил:

– Не позволяй хранителю забраться в твою голову, иначе он завладеет тобой.

Джек ощущал, как байкок пытался заставить его услышать – единственного, кто мог слышать, – и понимал, что времени осталось немного. Сопротивляться будет все сложнее.

Опустившись на колени у теряющих силу символов, он произнес:

— Прости меня, хранитель… Я все еще не могу выпустить тебя. Но и умереть невинному дитя не позволю.

«С-с-с-с…»

Голова раскалывалась, будто ее прорубили топором или сдавили в мощных ручищах – вот-вот лопнет перезрелой тыквой, разбрызгивая по стенам кровь и мозги.

Джек, упираясь одной рукой в пол, чтобы не упасть, вытащил из кармана джинсов складной ножик и, превозмогая боль и потемнение в глазах, принялся отскребать с пола, там, где были защитные знаки, деревянную стружку с засохшей кровью.

Шипение в голове росло. Хранитель был недоволен, он злился. Его злость напоминала густое багровое марево, липнувшее к коже. Хотелось его содрать, даже если вместе с кусками мяса. Джек сжал челюсти так, что зубы грозились раскрошиться.

Крошечные щепки он собирался опустить в отвар, чтобы они сделали Джилл невидимой для хранителя. Но не успел.

Сквозь разозленный голос байкока он услышал чужие шаги за спиной, а потом на затылок ему опустилось что-то тяжелое…

* * *

Оно сидело на спинке скамьи и пожирало чье-то тело.

Стены церкви пропитались кровью, они пульсировали, как сокращающиеся мышцы. Джилл знала, что она не в безопасности. Девочка вообще больше никогда не будет в безопасности, пока оно живо. Оно ее видело, оно знало, что Джилл здесь, таилась между скамеечных рядов и старалась не дышать от страха. Легкие горели, сердце колотилось, как у зайца, в горле было сухо, будто в пустыне.

Джилл попыталась отползти в сторону, следя за чудовищем, и натолкнулась ногой на чье-то тело. Пискнула в ладонь, которой зажимала себе рот.

Чудовище замерло. Чавканье прекратилось.

Замерев, она зажмурилась от страха.

Чавк-чавк-чавк.

Оно снова ело.

Этот сон был слишком реален, даже реальнее предыдущих, хотя она понимала, что во снах не бывает ничего настоящего.

Скосив глаза вбок, Джилл увидела песочную форму, пропитавшуюся кровью. Лужа растекалась прямо под телом мистера Картера. Горе затопило ее горячей неизбежной волной, и она всхлипнула.

Слишком громко.

Оно громко хрустнуло чем-то на зубах и выпрямилось, осматривая церковь алыми горящими глазами. Джилл понимала, что оно прекрасно видит ее, просто играется.

Снова раздался хруст, а в следующее мгновение прямо на тело мистера Картера шлепнулось что-то круглое, похожее на кочан капусты, какие мама резала в суп.

Это была голова старика Джека.

Он смотрел на Джилл пустыми мертвыми глазами, а на смуглых щеках подсыхала кровь. Седые волосы свалялись и спутались.

Джилл завизжала.

Чудовище в один прыжок перескочило на соседнюю скамью, оскалило острые, как ножи, клыки. Девочка, крича, отползла к проходу, попыталась вскочить на ноги, но тело не слушалось, а остекленелый взгляд старика пригвоздил ее к полу. Ноги и руки одеревенели, но Джилл все равно пыталась отползти, и страх сжимал ей горло.

«Малыш-ш-ка… Тебе не с-сбежать… Я тебя виж-жу!»

Темные фигуры в капюшонах стали отделяться от окровавленных стен. Они шли к Джилл, а чудовище скалилось, зная, что она не сможет убежать и никто, никто ее не спасет, совсем никто, даже Бог, которому молились ее родители. Она визжала, хватаясь ладонями за деревянный пол церкви, и ползла, ползла, как на нормативах по физкультуре, но они приближались, а оно усмехалось, и…