Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 16 – Эллина Наумова

— Пациенток, – обиженно поправила мама.

— Какие там пациентки! – не стал миндальничать банкир. – То есть мы могли взять на себя расчеты со школой. Предложили. Ответ: «Я сам». Ладно, давайте, господин Литиванов, мы возьмем на себя пополнение счета ребенка на личные расходы. Оплату его прилетов домой. Наезды Анджелочки, как только заскучает по сыну. Ни в какую. И вот доигрались.

Он быстро исподлобья взглянул на дочь. То ли врач ненавязчиво проверял, выдержит ли больной. То ли картежник оценивал, блефует ли партнер.

Вероятно, что и больной, и партнер производили впечатление невменяемых. И воплощение силы и успеха в банковском деле рискнуло осторожно коснуться главного:

— В моем представлении, дочка, твой муж – плохой бизнесмен. Изначально из рук вон. Не знаю, как он так долго продержался. Команда хорошая, что ли? Особое чутье? Связи во власти? Когда вы познакомились, ему было уже тридцать три, наверное, успел оказать кому-нибудь неоценимую услугу.

— Он талантлив, папа, просто, ясно и очень талантлив. И везуч, нет, он фатально удачлив, – взбрыкнула невменяемость и опять впала в ступор.

— Я не стану повторять, что в его распоряжении всегда были великолепные юристы и не худший финансист. За эти семнадцать лет к нам за платными консультациями обратилось множество народу. И уровнем гораздо выше Литиванова. И все остались довольны – расширялись, модернизировались, меняли профили деятельности, решали споры. Мы своего рода третейские судьи, независимые эксперты, последняя инстанция. Проверяли чистоту решений таких профессионалов, которые твоему Мише не по карману, но которых в особо важных и крупных сделках, как бы это помягче сказать, могли соблазнять конкуренты или шкурные интересы. Литиванов, имея возможность обсуждать любые свои дела бесплатно за домашним чайком, ни разу не задал ни одного вопроса, не посоветовался. Это, повторюсь, гордыня. Причем патологическая. У бизнесмена все прибылью станет – тщеславие, самомнение, наглость, жестокость. Только не она, проклятая. Считать такую личность хорошим дельцом нельзя. Любая упущенная возможность ему в минус, а он много упустил. Мы ведь всем скопом едва не навязывались. Но с годами, конечно, замолчали. Только и особо спесивым неплохо понять. В деловом мире все равно все в курсе, кто у него родственники. В его полную самостоятельность никто не верит. И боюсь, что за частью его неуклюжих решений видят нас и подозревают некую особо сложную и перспективную игру. Ты никогда не размышляла об этом? – Отец перевел дух и легко, будто оставил в кресле тяжкий груз, вскочил на ноги. – Доченька, Анджелочка, для начала я отправляю к Алику маму. Деньги у ребенка будут – откроет второй счет, Литиванов и не догадается. После ее отчета будем решать. Дальше поощрять самодура я не намерен. Может, он с ума сходит? А мы благоденствуем и посмеиваемся.

Женщины ни пискнуть, ни шевельнуться не успели, а он уже поцеловал обеих в щеки и вышел из дома.

У Анджелы лицо запылало так, будто с него вот-вот облупится кожа. Она привыкла считать мужа семи пядей во лбу. Шутка ли, семнадцать лет вести бизнес без чьей-либо помощи! Жесткие слова отца о том, что никто Мишеньку не рассматривает вне той самой семьи, от которой он демонстративно отстраняется, показались гадкими и несправедливыми. И в то же время могли быть правдой. В наше время все рассчитывают. Особенно безобразным казалось предположение о том, что ее гений не совсем и гениален. Действительно, людям кажется, что при таком мозговом центре – банкир, юристы и даже психолог высочайшего класса – глупая тактика бизнесмена и не глупость вовсе, но стратегия. И, самое главное, как-то слишком нервно и долго он модернизировал небольшие, в сущности, заводы. Хотя что она в этом понимала?