Книга Право на месть, страница 60 – Аглая Отрада

— Данил, тебе не за что извиняться. Ты и так сделал для меня невозможное. Я не выйду замуж за старика и не уеду туда, где меня посадят на цепь. Я буду работать и буду независимой и даже не беременной. Возможно.

— Что? – я чуть не поперхнулся от неожиданности. Тема детей у нас не возникала даже тогда, когда я видел свое счастье в нашем браке. – Что ты сказала?

— Ну ты помнишь, у нас презерватив порвался? – Милка говорила совершенно спокойно, вводя меня в ступор.

— Это тот оригинальный, который ты сама купила? С усиками? – зачем –то спросил я, прекрасно помня, что эксперимент с «усатой»резинкой не удался. Но она заверила, что у нее якобы безопасные дни. И сейчас у меня, несмотря на жару, поползли мурашки страха по спине и прошиб холодный пот.

Не я первый, не я последний мужик, которого известие о возможной беременности не вводит в состояние поросячьего восторга. Ребенок должен быть желанным. Мужчина должен сотню раз сплясать ритуальный танец вокруг своей избранницы, выпрашивая ребенка.

Да, дитя – это продолжение рода, это отцовская гордость, но не от любой женщины, а лишь от той, единственной, черты которой с любовью будешь находить в малыше. Мамин смех, ее застенчивую улыбку, какие–то мимолетные жесты, захочешь губами касаться пушистых льняных волосиков, собранных в смешные косички.

Черт! Стоило отвлечься, и я уже вижу 3D проекцию нашей с Ладой дочери.

Ревнивое чувство колючими иголками прошлось по моему нежному самолюбию. Я даже не попросил свою Дюймовочку показать фото Анюты. Почему – то сейчас это стало архиважным, будто могло как–то нейтрализовать полученную от Милки информацию. Конечно, аборт я ей не предложу, если случилась беременность, то это дано свыше.

— Камила, это ничего не меняет. Я ни на чем не настаиваю. Выбор за тобой. Посчитаешь, что нужны деньги на аборт, я дам. Будешь рожать, я не откажусь от помощи. Надеюсь все же, что все обойдется. Прости. Но я не умею вилять хвостом.

Милка, на лице которой не дрогнул ни один мускул, стремительно поднялась, так что полы ее халатика распахнулись, и я смог снова увидеть соблазнительное белье на ее аппетитных формах.

Она поцеловала меня в щеку и проворковала:

— Мне нужно все осмыслить. Хочу побыть одна.

Я налил себе еще порцию антидепрессанта, собираясь снова вернуться в мыслях к цветущей сакуре, но что–то меня остановило. Я понял, что для более полного погружения хочу пересмотреть альбом с фотографиями из Японии.

Привычка ходить бесшумно, как ниндзя, принесла неожиданный результат. Не слыша моего приближения, Милка что–то озабоченно строчила в телефоне.

Алкоголь располагал к расслабленности, но тем не менее, этот факт меня как–то поднапряг.

Как обычно, мозг еще не успел подумать, а язык уже опередил. Я не подозревал ее в каком–то злом умысле, просто получилось как у чукчей «Что вижу, о том пою».

— Милка, ты же мне говорила, что одна – одинешенька и не к кому обратиться с проблемой. А кому это ты сейчас поэму строчишь?

От неожиданности она вздрогнула и инстинктивно убрала за спину телефон, будто опасаясь, что я могу потребовать его отдать. Мне даже не по себе стало – неужели она обо мне такого мнения плохого?

— Пока выбирала белье, которым хотела тебя сразить, я и забыла про консультации перед экзаменом. Теперь с девчонками списалась, чтоб не пропустить.