Книга Право на месть, страница 49 – Аглая Отрада

Зато когда собирались гости, меня гордо выставляли со скрипкой посреди комнаты и предоставляли право продемонстрировать педагогический талант своих опекунов. И еще я выразительно читала стихи Байрона и Шекспира на языке оригинала, чем приводила всех в неописуемый восторг.

А в повседневности, если я не учила уроки, значит, убиралась в доме, мыла посуду. На все интересное был тотальный запрет – друзья, гулять во дворе, приводить в дом кого–то, смотреть телевизор.

Подышать воздухом Эмма Эдуардовна выводила меня ближе к вечеру. Мы прогуливались вдоль набережной и беседовали на английском.

Безусловно, я очень благодарна за свое воспитание и образование, но именно тот душевный холод, в котором я была как в вакуумной упаковке, сделал свое дело.

Естественно, окончив школу с золотой медалью, я могла бы поступить и в Москву, но для этого должна была иметь благословение Эммы Эдуардовны и деньги. А у меня не было ни того, ни другого. Поэтому местный педвуз оказался моим потолком.

По – прежнему я была «под колпаком у Мюллера», как выражался Олег Степанович, муж моей Фрекенбок. Никаких мальчиков, никаких глупостей. Но в общественной жизни института мне не запрещали участвовать. Я даже играла на скрипке в местном симфоническом оркестре.

Первое июня. День защиты детей так врезался мне в память, будто его на сердце вырезал стек скульптора.

В парке благотворительный концерт в пользу детского дома. На сцене коллективы сменяли друг друга. Выступали и приглашенные знаменитости. После каждого номера ведущие с азартом возвещали, что такой–то господин сделал такой–то взнос. Все аплодировали, господин или госпожа мило раскланивались и произносили недолгую речь, получая свою минуту славы и поблажку в налогообложении.

После того, как мы сыграли две вещи и готовились к третьей, я почувствовала на себе острый, проникающий, как рентгеновский луч, взгляд. Не сводя с меня глаз, на сцену поднимался взрослый темноволосый мужчина. От того, как он меня разглядывал, мне стало не по себе, захотелось спрятаться за скрипку, а то и за смычок.

— Друзья! Омар Джанибекович Омаров, один из инвесторов нашего градообразующего предприятия «Вымпел» только что сделал пожертвование в размере ста тысяч рублей, – ведущая сделала эффектную паузу, давая возможность присутствующим осмыслить более чем широкий жест.

Во время своей пафосной речи мужчина периодически бросал на меня смущающие взгляды, так что я даже не слышала, о чем он говорил. Наверно, так может говорить сказочный кот Баюн, завораживая, гипнотизируя, обволакивая своим обаянием.

И поэтому, когда мы закончили, я почти не удивилась, увидев, что этот мужчина направляется ко мне.

— Вы замечательно играли! – и он подарил такую искреннюю улыбку, что у меня едва коленки не подогнулись.

— Вы очень внимательный, тонко чувствующий человек. Наша Ладочка стала дипломантом Всероссийского музыкального конкурса в прошлом году. Я настояла, чтобы администрация выделила деньги для ее участия.

Марина Сергеевна, наша «замминистра по культуре» была женщиной незамужней и оттого постоянно предпринимала попытки захомутать какого–нибудь бизнесмена.

Надо сказать, что дама она была эффектная. Ну или таковой хотела казаться. Во всяком случае, красная шляпа с большими полями в июне, красная помада и красный брючный костюм должны были сделать ее похожей на голливудских див.