Книга Право на месть, страница 35 – Аглая Отрада

И ведь понимал, что она совсем не заслуживает их, но дурацкий дух противоречия бежал впереди разума.

И вот ситуация – «Познакомьтесь!» Терпеть не могу вранья, но и признаваться, что мы сделали это без его соплей, тоже не хотелось. А вдруг он ее приревнует? Зачем ей неприятности? Вот очередной пример, что мое «ЯТакХочу» выходит боком. Причем не мне. Мне-то с большой колокольни…все дела сделать.

Я нерешительно протянул Ладе руку, сверля ее вопросительным взглядом. В ее ответном я увидел и тревогу, и волнение, и черт меня дери, если не капельку радости.

— Лада, – негромко сказала она и положила свою изящную, аристократическую ладонь поверх моей.

Теперь я понял, чего боялся. От ее прикосновения чуть не задохнулся – от ладони по всему телу словно рассыпались миллионы крохотных ласкающих искорок. Я судорожно сглотнул и, к своему восторгу, понял, что такое же короткое замыкание догнало и Ладу.

Она вздрогнула и испуганно отдернула руку. Однако то, чего я опасался, и случилось.

— Что с тобой, девочка моя?

Теперь чуть не вздрогнул я. Омар с интонацией удава Каа дал понять, что заметил непорядок в своих владениях. А как он пресекает эти непорядки, я даже думать не хотел.

— Это я виноват. Привык с мужиками общаться, вот и придавил ладошку, как медведь, – ринулся я выручать Ладу.– Простите, я, правда, как медведь. – И силу не рассчитываю, и обидеть могу, не подумав.

— Ничего страшного. Бывает. Я не в обиде.

Ну вот я и пропал окончательно. Только что мы стали сообщниками, скрывающими маленькую тайну. Она поняла то, что я пустил между строк – мое извинение за грубую издевку насчет драгоценностей. Поняла и опять почему-то простила.

В душе, поглаживая ее крохотными невесомыми крылышками, порхали самые настоящие мотыльки счастья. Бездонного, неописуемого, нереального и невозможного. Это чувство, которого не может и не должно быть. Но оно есть. Как и осознание того, что оно же и неописуемая боль. Маленькая мудрая женщина по имени Лада.

— Ну что же мы стоим? Идем. Лада, приготовишь нам кофе? – Омар разорвал по живому ту невидимую нить близости, которая соединила нас. Не поддающегося дрессировке драчуна, который, как говорил Портос из «Трех мушкетеров», дерется, потому что дерется, и хрупкую, как фарфоровая статуэтка, принцессу, которая может держать лицо, как настоящий самурай.

— Да, конечно. Только цветы поставлю.

Напрасно я ждал хоть мимолетного взгляда, да это и понятно. Лада легкой птичкой порхнула в дом, заставив снова сглотнуть слюну – я жадно втянул носом невесомый шлейф ее запаха – свежего раннего утра, с травинками и нежными цветами.

Хотя, какой хрен понятно?! Что теперь делать?

Фиговый бы из меня шпион получился. Как балерине шпалы таскать, так и для меня сдержать эмоции. Они у меня все на лице. Но если в обычной жизни это не доставляет никаких проблем, то сейчас я не имел права даже движением брови показать, что Лада мне нравится.

Причем, нравится – это не то слово. Я отдаю себе отчет, что не имею на нее совершенно никаких прав, но какой-то бес заставляет меня ревновать. Я перехватил взгляд Омара, которым он проводил жену, и до хруста сжал кулаки, отчаянно борясь с желанием дать ему в морду. Это не взгляд любящего мужчины. Это взгляд заводчика собак или лошадей, который гордится своими питомцами. Хозяйский, собственнический.