Книга Пустое сердце Матвея. Часть 1, страница 101 – Ашира Хаан

— Ты же был маленьким! — возмутилась я. — За что тебя ругать?

— Ну да, я вырос и понял, что мама просто очень сильно боялась за меня и чувствовала себя беспомощной. Ее саму врачи ругали. Она и сейчас ничего не может ответить на хамство, а в двадцать с небольшим вообще только плакать умела.

— А папа твой где был?

Он молчал так долго, что я решила — сеанс откровенности окончен.

Но спустя минуту или две Матвей глухо сказал:

— Папа мной не особенно интересовался. Лет до тринадцати, когда начал учить, как быть мужчиной. Он намного старше мамы, и у него очень… старомодные взгляды. Дети — женское дело. Задача мужчины — обеспечивать семью. Он свою часть сделки выполнил, деньги принес, а мама — не справилась.

— То есть, она одна с тобой возилась? Бедная девочка!

— Ага, — он невесело усмехнулся. — Папе похер, мама не вывозит. И я во всем виноват.

— Да нет же! — попыталась я возразить, но он не слушал, погрузившись в свои воспоминания.

— Я научился скрывать все, что могло расстроить маму. Однажды сломал палец, так просто примотал палочку от мороженого и так ходил, пока он не сросся.

Матвей положил руки на одеяло, демонстрируя, что мизинец на левой действительно был кривой, отличался от правого.

Я как-то раньше и не замечала.

— И с температурой на уроки ходил. Как-то жахнуло сорок с лишним, у меня аж сосуды в глазах полопались. Выглядел как вампир. Русичка заметила, отправила в медкабинет, но я по пути сбежал и спрятался в раздевалке. Заснул там у батареи, проспал до вечера. Школу закрыли, родаки меня потеряли… — он рассказывал это с улыбкой, но мне было все страшнее. — Сторож меня нашел, когда я уже бредить начал. Мне та-а-а-ак влетело потом…

Жалеть Матвея было как-то неловко.

Наглого мужика, который привык унижать женщин и понтоваться перед мужчинами.

Но здесь и сейчас, в полутьме палаты, в теплом свете ночника, у него был беспомощный взгляд маленького мальчика, которому пришлось самому решать свои проблемы, чтобы защитить родителей от своих болезней.

И он решал. Фигово — но как умел.

Матвей смотрел в пространство невидящим взглядом, словно перед его внутренним взором крутилось какое-то совсем иное кино.

Про детство? Про маму? Папу?

Или про те случаи, когда ему было больно и страшно, но он не мог ни к кому обратиться за помощью?

Я придвинулась ближе, накрыла его ладони своими. Очень горячие, будто у него сейчас тоже была температура под сорок, как тогда, в школе.

Он как будто не почувствовал моего прикосновения, только очень тяжело вздохнул.

— Матвей… — тихо позвала я.

— Что? — он перевел взгляд на меня.

— Зачем ты тут? На самом деле?

— Развлекаю тебя, — усмехнулся он.

— Спасибо, но… Не надо, — попросила я. — У меня правда все хорошо. Ты не спасешь того маленького мальчика, если будешь дежурить тут рядом со мной.

— Я не для этого… — он вздернул голову, встряхнулся, будто просыпаясь. Стряхнул мои руки со своих. — Не лезь ко мне в голову, ты хреновый психолог, Марта.

— Не лезу. Просто подумала, что…

Его губы скривились в злой усмешке, а глаза сощурились.

Одинокого мальчишки как не бывало.

— Не о том подумала, — хмыкнул он. — Лучше подумай, что ты мне теперь должна за трогательную заботу.

— Ты сказал, что это не в долг.

— А деньги мне от тебя и не нужны.

— Что же?