Книга Привет, я влип!, страница 57 – Маргарита Дюжева

Словами не передать, каким идиотом я почувствовал себя в тот момент.

Я тут, понимаете ли, шел, готовил речь на русском матерном, чтобы донести до тупого Гоши, что свою женщину надо защищать, и не позволять кому бы-то ни было использовать ее в своих целях. Что надо с ней времени больше проводить, надо баловать. Надо, в конце концов, помогать ей в драке с уличными собаками за облезлого кота, и на горке с ней кататься тоже надо…если он не хочет в один прекрасный день остаться без нее.

И вот теперь этот Гоша сидит напротив меня за толстым стеклом, делает ленивое «ква» и смотрит на меня так, словно он — царь, а я — кусок не пойми чего.

И вот тут-то я вдруг вспомнил, что никогда особо лягушек и не любил. Тем более таких больших, толстых. Да еще смотрящих на меня не то свысока, не то с угрозой.

Помнится, в детстве, когда родители в принудительном порядке вывозили меня летом «отдыхать» на загородную дачу, мы с пацанами из соседней деревни ходили на реку. Они ловили головастиков, а я в это время предпочитал купаться. Потому что вода — это здорово, а лягушки — это склизко. Меня еще дразнили за это «городским чистюлей».

И вот я смотрел на Гошу. Гоша смотрел на меня.

Я нервно дернул глазом. Он вульгарно мазнул языком по широкой ряхе и надул горловой мешок.

— Я думаю, вы подружитесь, — умиленно сказала Васька.

Непременно. Станем лучшими дружбанами, будем сидеть вечерами на крыльце, смотреть на закат и дурными голосами орать песни на всю округу. Он будет спать на моей подушке и ночами собирать своим липким языком комаров, пытающихся присосаться к моей заднице. Идиллия!

— Угу, — нечленораздельно буркнул я.

Василиса приняла это за искренний и ничем не замутненный восторг, и тут же предложила:

— Хочешь подержать?

Что?! Подержать вот это?! Жирное и зеленое и в пупырышек? Да, ни за что!

А вслух:

— Ну не знаю… вдруг ему не понравится… у меня нет опыта общения с такими… красавцами.

— Не переживай, он не кусается и давно привык к рукам, — пока я надсадно пытался придумать, как бы вежливее обозначить, что я не фанат вот этого всего, воодушевленная Василиса вытащила лягушку из террариума и плюхнула ее мне на ладони.

Буээээ…

Твою мать…

Зачем мне это…

Откройте окно, я его выкину…

— Ну как? — спросила Васька, так искренне и радостно улыбаясь, что у меня язык прилип к нёбу, — здорово, правда? Он тяжеленький.

Сукин сын весил, наверное, полкило! Полкило слизи, зелени и гадких глаз, глядящих на меня с выражением: тебе хана кожаный!

— Дыа-а, — выдавил я из себя, — непривычное ощущение.

Кто еще из нас не умеет говорить «нет»?

— Можно почесать его за глазиком.

А можно не надо?

Лягух втянул оба глаза и медленно высунул их обратно.

Что там Васька говорила? Они так жратву внутрь себя проталкивают? Это намек?

— Во-о-от, — восторженно пыхтела она, натирая зеленую макушку, — видишь, как ему нравится? Почеши его.

Я кое-как подергал большими пальцами, неуклюже мазнув по жирным лягушачьим бокам.

В чудовище что-то то ли булькало, то ли щелкало, то ли перекатывалось. Грудь надувалась. Холодные лапы, цеплялись за мои пальцы.

— Хорошенький правда?

— Очень.

— А еще он умный. С ним можно разговаривать. Мне иногда кажется, что он понимает каждое мое слово.

— Невероятно.

Заберите его кто-нибудь…