Книга Развод. Искушение простить, страница 66 – Ася Вернадская

Когда они ушли, я медленно поднялась, машинально отряхивая юбку от невидимых пылинок. Максим тоже встал, его взгляд был прикован к осколкам на полу, словно они хранили ответы на все наши вопросы.

— Мы не можем продолжать вот так, Аня.

Я посмотрела на него.

— А как иначе? Ты предлагаешь просто обнять друг друга и сделать вид, что ничего не произошло? Что всё можно исправить?

— Нет! — он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть невидимую пелену. Его движения были резкими, нервными. — Я не знаю, что я предлагаю. Но это… невыносимо. Видеть тебя каждый день, знать, что ты так близко, и чувствовать эту стену… И знать, что виною всему я.

— Это моя проблема, Максим, — перебила я его. — И моя боль. Я научусь с ней жить, как бы тяжело это ни было. А ты… ты научишься жить со своей виной. Это и есть наша плата за прошлое, за все ошибки, которые мы совершили.

Я развернулась и зашагала прочь. Моя спина была прямой, походка решительной, но внутри всё было разорвано в клочья. Я уходила, оставляя за собой не просто разбитую чашку, я уносила с собой наши разбитые мечты, растоптанную любовь, несбывшиеся надежды.

А Максим остался там, среди осколков нашего общего прошлого, наедине со своей виной и сожалением.

Жизнь в «Солнечном уголке» шла своим чередом. Наши отношения с Максимом медленно, но верно перерастали из сугубо деловых в более дружественные. Сначала это были короткие утренние диалоги за чашкой кофе, невинные разговоры ни о чём. А вчера он вдруг спросил, правда ли, что я до сих пор фанатею от клубничного пирога. Я смущённо улыбнулась, не ожидая, что он помнит такие мелочи.

И вот сегодня утром на моём столе ждал кусок того самого пирога — нежный, с сочной ягодной начинкой.

— Проба пера, — подмигнул повар. — Говорят, это ваше любимое.

Идиллия длилась ровно до того момента, когда под окнами ресторана с визгом тормозов припарковалось ярко-красное купе. Из него, как королева, выплыла Валерия.

Её походка была уверенной, с лёгким налётом превосходства. В руках она сжимала изящный клатч, будто это был не аксессуар, а смертоносное оружие. Каждый её жест кричал о намерении устроить сцену, и я невольно отступила от окна, предчувствуя что-то неладное.

Она прошествовала через весь зал, не удостоив даже взглядом поприветствовавшую её Светлану. Она уверенными шагами целенаправленно двигалась к кабинету Максима.

Кабинеты у нас были смежные, а приоткрытая дверь будто приглашала меня стать свидетельницей сцены, которой я предпочла бы избежать. В центре комнаты стояла Валерия, и, прямо глядя на Максима, она что-то тихо ему говорила. Он сидел за столом, и выражение его лица было таким, будто он только что проглотил что-то горькое. По мере того как Валерия повышала голос, я смогла разобрать, что она говорит.

— Так что, милый, — пропела она. — Нам срочно нужно обсудить наши общие планы. Вернее, твои планы на нашего будущего наследника.

Я застыла, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

— Лера, если это твоя очередная дурацкая шутка, то тебе лучше развернуться и уйти, пока я не вызвал охрану.

— Шутка? — она издала притворный смешок, медленно проведя рукой по животу. Её движения были нарочитыми, театральными.

— Разве материнство — это шутка? — продолжала она, наслаждаясь каждым произнесённым словом. — Я на пятом месяце, Максим. И дата зачатия, если верить врачам, идеально совпадает с той самой… командировкой в Питер. Помнишь? За неделю до твоей аварии.