Книга Развод. Искушение простить, страница 35 – Ася Вернадская

— Анна Александровна, я понимаю, что ситуация… сложная, — он деликатно подобрал слово. — Но его здоровье сейчас напрямую зависит от эмоционального фона. Любые ссоры, выяснения отношений… Это может свести на нет все успехи в реабилитации. Память — штука хрупкая.

Я посмотрела на доктора. Моё лицо, как мне казалось, выражало полное спокойствие.

— Не волнуйтесь, доктор, — сказала я, и голос прозвучал почти невинно. — Никаких выяснений отношений не будет. Обещаю.

Собрав в кулак последние крохи достоинства, я плавно и уверенно направилась к выходу. Мне очень хотелось, чтобы это выглядело эффектно, но внутри мне казалось, что я иду по краю пропасти.

Дверь за моей спиной захлопнулась. Я шла по подъезду, и ноги отказывались слушаться, спотыкаясь о знакомые плитки. В лифте я невольно взглянула в зеркало и вздрогнула. В заплаканных глазах читалась такая боль, что захотелось тут же отвернуться. Видеть себя такой разбитой, опустошённой было невыносимо.

На улице пахло дождём и мокрым асфальтом. Я судорожно вздохнула, но лёгкие словно не раскрывались. Казалось, эта сжимающая пустота останется навсегда внутри. Рука сама потянулась к телефону, и пальцы набрали номер Игоря. Он ответил на первом же гудке.

— Аня? Что случилось?

— Я… Я не могу сейчас быть одна. Мне очень надо поговорить.

— Где ты? Я сейчас приеду.

Мы встретились в кафе в двух шагах от дома. Я сидела за столиком у окна, сжимая в руках стакан с остывшим чаем, и не могла остановить мелкую дрожь. Когда Игорь вошёл в дверь, его спокойствие и уверенность показались мне спасительным островком в бушующем море того, что со мной происходило.

Он сел напротив, не задавая дурацких вопросов, просто накрыл своей большой тёплой ладонью мою ледяную руку.

— Говори всё, что хочешь. Или ничего не говори. Я просто посижу с тобой.

И я заговорила. Сначала сбивчиво, потом слова полились рекой, периодически срываясь и путаясь. Я вывалила на него всё: про то, что Максим ушёл перед аварией, что Валерия неоднозначно намекала на их роман, что угрожает отец, про его чудовищную логику «я-же-тебя-вообще-то-спасал».

Игорь слушал, не перебивая. Его лицо становилось всё мрачнее, а пальцы слегка сжимали мою руку, когда я дошла до конца.

— Как ты думаешь, он… он действительно считает, что поступил правильно? — я смотрела на Игоря, отчаянно ища в его глазах подтверждения, что мир не окончательно сошёл с ума.

— Макс всегда был упрям, как осёл, — тихо произнёс Игорь. — И всегда свято верил, что лучше всех знает, как надо. Но это… это уже за гранью, Аня. Это клиника.

В кафе было тихо, лишь за стойкой бармен негромко протирал бокалы. Я попыталась сделать глоток чая, чувствуя, как ком в горле мешает мне. И тогда я задала вопрос, который жёг меня изнутри все эти недели, но который боялась произнести вслух:

— Игорь… А Валерия? — я подняла на него глаза, полные страха. — Он клянётся, что между ними ничего не было, что она просто помощница. Но я видела, как она смотрела на него, как вела себя в больнице. Скажи мне честно, как друг. Был ли у них роман? Хотя бы намёк? Ты же работал с ними бок о бок.

Игорь тяжело вздохнул. Он отвёл взгляд, и в этом секундном молчании мне почудился страшный ответ.

— Аня… — он начал осторожно, — я не держал свечку, если ты об этом. Но… роман бывает разным. Влюблена ли она в Макса? Однозначно. Давно и, кажется, безнадёжно. Пользуется ли он её чувствами? Скорее всего. Я видел, как они вместе задерживались на работе, когда все уже разбежались. Как уезжали в командировки вдвоём. Взгляды, которые она бросала на него… да, это были не взгляды подчинённой.