Книга Развод. Искушение простить, страница 18 – Ася Вернадская

Он не ответил. Его взгляд — светло-серый, холодный, как январское небо — медленно обвёл кабинет, задержался на стопках документов, на моём уставшем лице. Он опустился в кресло для гостей. Мягкая кожа глухо вздохнула под его весом. Трость поставил рядом.

— Где мой сын? — спросил он.

— В больнице.

— Причина?

Я села, чувствуя, как подкатывает тошнота от усталости и напряжения. Сказать правду? Вызвать его гнев? Или солгать?

— Он попал в аварию, — начала я осторожно, — в годовщину нашей свадьбы. Был в коме. Сейчас приходит в себя, но… У него временные проблемы с памятью.

Лицо Дмитрия Сергеевича не дрогнуло. Ни тени волнения, шока, сочувствия.

— Значит, 28 марта.

Он кивнул сам себе, будто проверял какую-то информацию.

— Понятно. И эти что здесь делают? — он сделал жест в сторону двери, за которой хозяйничали проверяющие. — Это следствие его проблем с памятью? Он накосячил с отчётностью?

Меня будто окатило кипятком.

— Нет. Проверки — результат анонимных доносов. Я почти уверена, что это дело рук его помощницы.

Он хмыкнул, и в этом звуке сквозило презрение.

— Всегда знал, что он окружает себя непрофессионалами и подстилками. Где же эта «помощница» сейчас? Уже развалила ресторан?

— Нет. Я не допущу этого.

Он внимательно, впервые без высокомерия, посмотрел на меня.

— Вы? И что вы собираетесь делать, Аня? Закрыть двери и плакать в подушку? — в его голосе слышалась насмешка.

— Бороться. Спасать бизнес.

— Бороться, — он повторил, растягивая слово, пробуя его на вкус, как некачественный напиток. Его пальцы — длинные, с идеально обработанными ногтями — начали барабанить по гладкому дереву набалдашника трости. Тик. Тик. Тик. Отмеряя время, которого у меня не было.

— Любопытно. Я приехал, чтобы требовать расторжение договора. Проваленный квартал — признак слабости. А обнаружил… это.

Его жест очертил пространство между нами.

— Его нет. А вы сидите в его кресле и, как кошка, отбиваетесь от волков. На вас жалко смотреть.

Отец Максима поднялся.

— Хорошо, — сказал он неожиданно. — Давайте поиграем.

— У вас есть неделя, чтобы навести здесь порядок и отбиться от этих шакалов, — он кивнул в сторону двери.

— Если справитесь — моё уважение вам обеспечено. И помощь. У меня есть рычаги, чтобы прижать тех, кто стоит за этими проверками. Если нет… — он усмехнулся, — я потребую назад все свои деньги, и вам придётся в счёт долга отдать ресторан. Мне он всегда нравился. А вы и мой сын можете идти куда подальше.

Он развернулся и вышел, не попрощавшись, оставив после себя тяжёлый шлейф дорогого одеколона. Дверь хлопнула с такой силой, что задребезжали стёкла в книжном шкафу. Я вздрогнула. Звук отозвался где-то в затылке, будто удар молотка.

Тело будто окаменело. Я смотрела в дверной проём, чувствуя, как холод ползёт по спине. Я резко потянулась к телефону, хватая его, как спасательный круг. Мне нужен был Максим. Прямо сейчас.

— Максим, — начала я, как только он взял трубку, не дав ему вымолвить и слова, — только что у меня был твой отец.

На том конце провода повисло тяжёлое молчание.

— Он поставил ультиматум. Неделя на то, чтобы разобраться с проверками и спасти ресторан. Если не справимся — он забирает всё. Вышвырнет нас обоих.

— Как он…

— Твой отец в курсе всего. Про аварию, про память. Ему плевать, Максим. Его интересуют только деньги и контроль. Слушай, мне нужна твоя помощь. Я не могу одна, тону в этих бумагах. Боюсь пропустить что-то. Боюсь ошибиться.