Книга Измена. На бис!, страница 122 – Ася Вернадская

Волосы уложила феном, крупными волнами, как делала перед спектаклями в театре. Надела платье, кружевные босоножки на низком каблуке. Танцевать я всё ещё не могла, но ходить красиво уже получалось. Покрутилась перед зеркалом.

— Ты чего так вырядилась? — спросил Коля, заходя в спальню.

— А что, нельзя? — я поправила волосы, хотя они и так лежали идеально. Ну ещё бы, я столько времени перед зеркалом провела, неидеально сегодня быть не могло.

— Можно. — Он смотрел на меня так, что я почувствовала, как краснеют щёки. Взгляд скользнул по платью, по волосам, задержался на губах. Он что, облизнул губы языком? Серьёзно?

— Ты обворожительна, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я, хотя внутри всё прыгало от счастья. Ага, наконец-то заметил. А я уж думала, придётся в лоб на комплимент напрашиваться.

Он усмехнулся. Я усмехнулась в ответ.

— Поехали, — сказала я. — Надо приехать пораньше.

— Я тебя отвезу, — сказал Коля. — Но мне потом нужно будет съездить по делам. Я вернусь к началу.

— Хорошо, — кивнула я.

Он отвёз меня в студию, помог выйти из машины, поцеловал в щёку и уехал. Я осталась одна, смотреть, как его машина исчезает за поворотом.

За два часа до начала я стояла посреди зала и смотрела на пустые кресла, которые расставили для родителей.

— Волнуешься? — спросила Катя, выходя из подсобки с коробкой, набитой искусственными цветами и лентами.

— Ужасно, — призналась я.

— Всё будет хорошо. — Она поставила коробку на пол, обняла меня. — Они готовы. Ты их всему научила.

— А если они забудут движения?

— Ада, они репетировали это два месяца. Они знают эту музыку так, будто им её пели с рождения.

Я кивнула, но внутри всё равно всё сжималось от волнения.

Папа приехал за полтора часа. Я увидела его в окно. Он вышел из машины, поправил пиджак, достал с заднего сиденья огромный букет белых хризантем.

— Ты чего так рано? — спросила я, открывая ему дверь.

— Волнуюсь, — признался он. — Хотел занять хорошее место, чтобы всё видеть. И тебя поддержать.

Он положил цветы на подоконник, оглядел зал.

— Колины дети сегодня будут танцевать?

— Да, но пока у них не главные роли.

— А у кого главные?

— У девочки Лены и мальчика Вовы. Ты их не знаешь, они новенькие. Но танцуют так, будто рождены для этого. Я уверена, они ещё покорят мировые сцены.

Папа кивнул, прошёл в зал и сел во второй ряд, как раз напротив сцены.

Коля появился через час. С огромным букетом белых роз — таких огромных, что они, казалось, занимали полстудии. Он поставил их в вазу рядом с папиными хризантемами, и цветы мгновенно вступили в немую конкуренцию: чей букет пышнее.

— Ты просто восхитительна, — сказал он, подходя ко мне.

Он смотрел на меня так откровенно, будто на мне вообще не было никакой одежды.

— Ты уже говорил, — ответила я, а про себя думала: «говори, говори. Мне нравится».

— Просто решил тебе ещё раз об этом напомнить. Папа уже здесь? — спросил он.

— Да, сидит во втором ряду. Сказал, что будет снимать на телефон.

— Я тоже буду снимать. И Лёха с камерой пришёл.

Зрители начали собираться за полчаса. Родители, бабушки, дедушки, друзья. Катя суетилась с программками, Лёха настраивал камеру, щёлкал затвором, проверял свет. Я стояла за кулисами, смотрела на детей, которые поправляли костюмы, шептались, волновались. Соня поправляла Мише галстук, тот отмахивался, говорил, что «я сам».