Книга Игра на двоих, страница 40 – Татьяна Тальская

— Сказал, что не уверен, стоит ли уходить, потому что я могу воспользоваться твоим состоянием.

— Илья?

— Он.

— Он правда так сказал?

— Ага.

— Он не хотел оставлять меня с тобой. Почему?

— Держи, — барменша подает напитки.

— Спасибо.

Мы чокаемся.

— Потому что он не любит, когда трогают то, что он считает своим, — усмехается Даниил.

Я расправляю плечи:

— Это глупо. Я не его «вещь».

Даниил тихо смеется:

— Катя, он кружит вокруг. И ты это знаешь. Он сам тебе все написал.

— Это писал «Эдуард». Он не знал, что это я. И, может, он так и останется с мыслями в голове. Думать — одно, а делать — совсем другое.

Даниил смотрит мне прямо в глаза:

— Ты хоть раз видела, чтобы Илья Мельников не брал то, что хочет?

Я молчу.

— Готовься. Он пойдет в атаку. Я чувствую, что скоро начнется.

Я делаю глоток. Внутри все дрожит — Даниил прав, и мне это не нравится.

Проходит часа четыре. Даниил откидывает голову и смеется так громко, что я тоже улыбаюсь в свой бокал. Он сидит напротив меня на террасе с парнем и девушкой, и, кажется, флиртует с девушкой. Они легко перебрасываются словами, пространство между ними будто искрит.

Что дальше бывает в таких историях? Он уезжает с ними домой, и все превращается в очень взрослую вечеринку?

Я делаю глоток и думаю: да уж… я совсем не про такое.

— Я тебя искал, — говорит низкий голос.

Я оборачиваюсь и вижу, как Илья садится рядом. В руках у него красный коктейль в красивом бокале: как в кино.

Он здесь. Соберись. Веди себя нормально.

— Привет, — улыбаюсь я и беру напиток. — Что это?

— Виски.

Я пробую.

— Крепкий…

Он наблюдает за моим выражением лица.

— Мне нравится, когда вкус ощущается.

У меня по спине пробегают мурашки: он сказал это так, что в горле пересыхает.

— Мы идем танцевать! — Даниил встревает и прерывает мои мысли.

— Д-да, — запинаюсь я.

Только не оставляй меня с ним одну.

Я снова смотрю на Илью.

— Скажи мне, — он делает глоток и медленно рисует пальцем круг у меня на плече, — как ты семь лет умудряешься притворяться скучным айтишником?

Я улыбаюсь:

— Я все еще «скучный айтишник».

— Ты загадочная, — усмехается он.

Я хихикаю. От его пальца на моей коже у меня внутри все плывет.

— А что скрываешь ты? — шепчу я.

Его темные глаза держат мои.

— Голод.

Воздух между нами электризуется. Он берет мой кулон и аккуратно поправляет цепочку, выводит подвеску вперед. Затем убирает прядь мне за ухо, не отводя взгляда.

Я забываю, как дышать.

Он наклоняется к моему уху и тихо говорит:

— Я хочу тебя, Катя, — и легонько прикусывает мне мочку. По телу бегут мурашки. — Я хочу, чтобы ты была подо мной.

Я ковыряю вилкой еду в тарелке.

— Я уже третий раз спрашиваю: тебе не нравится? — Рита смотрит на меня так, будто я специально туплю.

— А? — я поднимаю глаза, все как в тумане. — Прости, я прослушала. — Быстро закидываю в рот кусок. — Конечно, нравится. Это же мое любимое блюдо.

Даня внимательно смотрит на меня.

— С тобой что сегодня? Ты какая-то… будто не здесь.

— Да все нормально. А что?

— Потому что ты с порога почти ни слова не сказала.

— Устала, наверное, — пожимаю плечами. Мне совсем не хочется рассказывать, что Илья Мельников в сауне снова меня поцеловал, предложил отношения без обязательств, запретил мне встречаться с кем-то еще, и теперь у меня в голове бардак.