Книга Игра на двоих, страница 31 – Татьяна Тальская

— М-м, — она довольно улыбается с закрытыми глазами и делает шаг.

— Вот так.

Делает еще два.

— Умница.

— Я сплю здесь, — бормочет она.

Я продолжаю тащить ее наверх. Добираемся до двери, я жму на звонок.

Она всем весом наваливается на меня, я крепче обнимаю ее за плечи.

Две таблетки — и вот результат… Страшно представить, что было бы, попробуй она что-то посерьезнее.

Я снова звоню… тишина.

— Катя, кто-нибудь дома есть?

— Ага, — глуповато улыбается она, глядя на меня снизу вверх. — Мы.

— Я имею в виду, твои соседки.

Она пожимает плечами и снова утыкается в мое плечо.

— Где ключи? — спрашиваю.

Снова пожимает плечами.

— Да что ж такое! — я лезу в ее сумку, выкапываю связку ключей. — Какой?

— Красный.

Нахожу красный, открываю дверь.

— Эй! — окликаю я в прихожую.

Ответа нет.

Смотрю на Андрея, он разводит руками.

— Ладно, — вздыхаю. — Пора в кровать. — объявляю я, завожу ее внутрь и закрываю за нами дверь.

Преодолев порог квартиры, спрашиваю:

— Где твоя комната?

Она показывает наверх, на узкую, крутую лестницу. Я смотрю туда. Класс.

Пару секунд думаю. И что мне теперь с ней делать? Бросить ее здесь я не могу.

— Ладно, — наклоняюсь, закидываю ее себе на плечо.

— Ой… не надо, — вяло протестует Катя. — Поставь меня.

— Тихо! — Легонько хлопаю ее по мягкому месту.

Делаю шаг, второй. Еще несколько ступенек, и у меня уже горят бедра, в груди перехватывает дыхание.

Я чуть теряю равновесие. Только бы не уронить ее. С этой женщиной не бывает легко.

Сжимаю зубы и почти бегом забираюсь наверх.

— Поставь, — стонет она, я легонько шлепаю ее по попе.

— Веди себя прилично! Сломать спину — это последнее, чего бы я хотел сегодня вечером.

Добираемся до верха, я ставлю ее на ноги и хватаюсь за грудь, переводя дыхание. Вот это было тяжело.

Катя качается, я беру ее за руку и тащу в комнату. Подвожу к кровати, откидываю одеяло и укладываю ее. Снимаю с нее один кроссовок, она дергает ногой, будто пытается остановить меня.

— Знаешь… — развязываю шнурок на втором, — многие женщины мечтают, чтобы я снимал с них обувь в постели.

— Отчаянные дурочки… — мямлит она.

— Они не такие уж отчаянные, — улыбаюсь я, когда второй кроссовок слетает. На ней светло-розовые носки, я заправляю ее ноги под одеяло и накрываю Катю с головой. Она улыбается и тянет ко мне руку.

Я беру ее руку в свою и сажусь рядом. Веки у нее тяжелые, она из последних сил борется со сном. Убираю прядь с ее лба и смотрю вниз.

Ее светлые волосы веером раскинулись по подушке, пухлые губы мягкого розового цвета. Темные ресницы дрожат, пока она пытается не закрывать глаза. Она в самом деле довольно…

Я оглядываю комнату: стены кремового цвета, большая белая деревянная кровать. Книжная полка, туалетный столик, косметика в корзинках, фоторамки — все выглядит очень «живым». По потолку развешаны гирлянды, в углу большое кресло для чтения с пуфом. Похоже на комнату в общаге, куда я когда-то заходил.

Снова смотрю на Катю — она крепко спит, все еще держа мою руку.

Я невольно улыбаюсь. И что мне теперь делать? Ну не уйти же вот так. А вдруг ей станет хуже? Я бы себе этого не простил. Похоже, придется подождать.

Через час мне уже очень нужно в туалет, а Катя до сих пор мертвой хваткой держит меня за руку. Я слегка шевелю рукой — она хмурится и сжимает еще сильнее.