Книга Игра на двоих, страница 128 – Татьяна Тальская

Глаза красные, веки опухли. Я три раза сходила в душ, просто чтобы прийти в себя. Я рыдаю так, что грудь болит, и не могу остановиться. Я уже думаю, что мне, наверное, нужно выпить снотворное, потому что иначе я сойду с ума. Я слишком хорошо помню боль потери.

Кровать скрипнула — Даня забирается ко мне сзади, в боксерах, с голым торсом.

— Малыш… — шепчет он и прижимает меня.

— Прости, — бормочу я.

Он держит крепче, и я закрываю глаза, благодарная за тепло. Долго он просто обнимает меня, пока я плачу. Иногда убирает волосы с моего лба и смотрит вниз, будто пытается понять, как меня собрать.

— Скажи, как сделать так, чтобы стало легче? — шепчет он.

— Никак.

Он вытирает мне слезы, продолжает обнимать.

И вдруг я чувствую это снова. Я хмурюсь. Еще раз. Что?.. Он… возбужден. Я напрягаюсь.

— Дай мне сделать тебе лучше, — шепчет он.

Я смотрю на него в темноте.

— Дай мне забрать твою боль хотя бы на время.

Я морщу лоб, а он берет мою руку и ведет вниз — по животу, ниже, под резинку трусов. Мы смотрим друг на друга. У меня перехватывает дыхание, и пальцы сами сжимаются.

— Дай мне тебя любить, — шепчет он и целует меня.

И вдруг меня будто ошпаривает.

— Стоп, — шепчу я. — Даня, стоп.

Я резко отстраняюсь. Что я делаю?

— Я не хочу… — я заикаюсь в панике. — Мое тело… оно даже не мое, чтобы отдавать его тебе. Оно… Ильи.

Даня тяжело выдыхает.

— Он с другой женщиной, Катя. Он не вернется. Они, наверное, сейчас вместе…

Меня передергивает от образа.

— Я пытаюсь помочь тебе, — шепчет Даня.

— Ты пытаешься переспать со мной.

— Чтобы ты его забыла.

— Пожалуйста… не надо.

Он вылезает из кровати, ставит руки на бедра.

— Я правда хотел помочь.

Я поворачиваюсь к стене.

— Я знаю.

Он садится на стул в углу.

— Я не оставлю тебя одну.

Я киваю. Мне важно, что он рядом… но не в моей кровати. Я бы себе этого не простила. Даже если об этом никто не узнает. Но мне не все равно. Я не врала. Мое тело принадлежит Илье. Хочет он этого или нет.

В воскресенье утром я сижу в переполненной кофейне. Я встала рано, сходила в зал, и мне чуть легче. Передо мной шоколадный маффин и кофе.

Мы с Даней поговорили, и я верю ему: он правда хотел меня утешить. И, может быть, где-то внутри я даже думаю: «А вдруг это помогло бы забыть?»

Телефон снова пиликает. И у меня холодеет внутри. Эдик.

Я не отвечаю. Приходит еще одно уведомление. Я не хочу с ним говорить, потому что он расскажет про нее. Я разрываю с ним тоже. Мне надоело вранье. Эта игра, очевидно, мне не подходит.

Еще уведомление. Я закрываю глаза. Уйди. Дрожащей рукой поднимаю кофе к губам — снова уведомление. Ладно. Пусть. Я просто добью это, и все.

Открываю сообщение.

Привет, Пинки. Прости, что пропал. Был занят. Я скучал.

От этих слов меня снова пронзает боль, и слезы, которые я так гордо решила уже не выплакивать, возвращаются.

Я начинаю печатать, но экран расплывается. Я кладу телефон на стол и зло вытираю слезы. Нет. Я должна знать.

Пишу:

Как твоя художница?

Ответ прилетает мгновенно:

Мне все равно.

Я хмурюсь.

Почему? Потому что она — не ты.

Что?..

О чем ты?

Ответ:

Я люблю тебя, Пинки. Или мне лучше сказать — Катя?

Я резко откидываюсь на спинку стула. Что?!

Еще сообщение:

Ты будешь есть этот шоколадный маффин или он мой?

Я поднимаю глаза. Илья сидит за столиком напротив.