Книга Измену нельзя простить, страница 60 – Лиссбет Котцова

Даже мелочи становились праздником: совместная готовка, прогулки в парке, новые друзья детей, встречи с коллегами Руслана, которые быстро стали нашей поддержкой в новом городе. И с каждым днём я понимала: это — наша жизнь, построенная на любви, доверии и заботе друг о друге, где нет места обидам или страху.

В один из вечеров, когда дети уже спали, Руслан и я сидели на балконе, наслаждаясь лёгким весенним вечером. Он взял мою руку, а я положила голову ему на плечо.

— Знаешь, — сказал он тихо, — я думал, что переезд будет сложным, но с тобой всё стало просто. С тобой всё становится настоящим, живым, настоящим домом.

— С тобой тоже, — ответила я, — мы справимся с любыми трудностями, если будем вместе.

И мы сидели так, глядя на огни города, чувствуя, что всё наше прошлое уже не имеет силы, что впереди только радость, новые дни, новые возможности и любовь, которая наконец обрела свой дом.

«Иногда нужно рискнуть, переехать, начать всё заново, чтобы найти свой истинный мир. С теми, кого любишь, любые перемены превращаются в счастье».

Утро началось, как обычно, с шума детей: Федя бегал по кухне, пытаясь поймать Сеню, а Сеня кричал, что «он опять наступил на мою машинку». Я, стараясь сохранять спокойствие, раздавала завтрак и пыталась удерживать детей в рамках приличия. Всё было привычно, мирно, и вдруг… раздался звонок от Руслана.

Он приехал раньше с работы и выглядел встревоженно. Его лицо было похоже на маску, где смешались шок, недоверие и тревога.

— Алина… — начал он тихо, но голос дрожал, — ты… ты действительно беременна?

— Да, Руслан, — сказала я спокойно, но внутри меня бушевал шторм. — Я была на обследовании, тест положительный. Это наш ребёнок.

Руслан встал и начал ходить по комнате, сжимая кулаки:

— Но… это невозможно! Ты знаешь, что у меня диагноз… я бесплоден!

Я попыталась подойти к нему, взять за руку:

— Руслан, пожалуйста, не кричи. Ты сам знаешь, что мы доверяем друг другу. Это ребёнок от тебя.

Но слова не достигали его. Он отстранился, глаза блестели от слёз и гнева одновременно.

— Алина… ты… ты могла… ты могла мне солгать? — его голос дрожал, переходя в шёпот, а потом снова становился резким: — Я не могу поверить!

Я почувствовала, как в груди сжалось сердце, но знала, что паника и обвинения не помогут.

— Руслан, — сказала я твёрдо, — не обвиняй меня. Я никого не обманывала. Это наш ребёнок, и мы должны решить, как жить дальше, а не искать виноватых.

Но он не слушал. Началась буря эмоций: крики, слёзы, взаимные обвинения. Федя стоял, широко раскрыв глаза, а Сеня прятался за спиной.

— Ты так просто говоришь «наш ребёнок», — продолжал Руслан, — а я теперь должен поверить тебе? Ты понимаешь, что мы в Хабаровске, я ещё не успел освоиться, а ты… ты привела сюда ещё одного ребёнка?

— Руслан, — сдерживая слёзы, сказала я, — у нас нет выбора. Ребёнок идёт своим путём. Ты можешь быть рядом, можешь поддерживать, а можешь уйти. Но обвинения и подозрения — это не решение.

Он замер, тяжело вздохнул и сел на диван. Я видела смешение боли, страха и бессилия в его глазах.

— И куда же мне деваться с тремя детьми, если ты не можешь поверить мне? — спросила я тихо, но решительно. — Я не могу вернуться в прошлое, я не могу остаться одна.