Книга Его сладкое проклятие, страница 16 – Кристина Лин

Найти офис Белозёрского не составило труда, и уже утром я стою у массивной двери в его кабинет. Секретарь что-то лепечет о том, что он без записи не принимает, но я точно знаю, что меня он примет.

— Скажите, что пришел Петр Торонин, — говорю ей спокойно. Она снимает трубку и, дождавшись ответа с той стороны провода, сообщает о моем визите. А потом говорит, что я могу войти.

— Петр Аркадьевич, — говорит с приторно-сладкой улыбкой Белозёрский, вставая из-за стола, как только я вошел. — Какими судьбами?

Я смотрю на этого человека, и, хоть он выглядит холеным в дорогом деловом костюме, я знаю, что его руки по локоть в крови, к горлу тут же подступает тошнота. От его близкого присутствия во рту горечь, хочется уйти подальше, избавить себя от его общества. А еще лучше, помыться, смыть то неприятно-липкое ощущение отвращения, которое вызывает во мне этот человек. Надо же, это и есть тот самый Архип? Тот, которого все так боятся?

— Я могу помочь вам решить вашу проблему. — Говорю, подмечая, как во взгляде собеседника промелькнуло удивление. Но он старается не подавать виду, на лице его остается услужливо-довольная маска.

— Я весь во внимании, — говорит все так же приторно-ласково. От этого тона хочется схватить его за грудки и встряхнуть головой о стену. Но умом я понимаю, что это всего лишь игра, нацеленная на то, чтобы вывести собеседника из равновесия, раскачать нервы и спровоцировать на эмоции, а значит, на ошибку.

— Вы устраните Князева, — его глаза сверкнули всего на миг, — и оставите в покое «Гидросферу».

— А разве я трогал ваши гаражи? — с ехидной улыбочкой и хищным взглядом. Сейчас он похож на аллигатора, готового заглотить добычу. Но у меня нет страха перед ним, потому что в рукаве есть туз, который поможет ему выиграть его битву, которая, я уверен в этом, для него намного важнее каких-то там гаражей.

— Не будем бросаться обвинениями, — говорю спокойно, не реагируя на провокацию в его голосе. — Мы договорились? — я протягиваю ему руку, он на нее смотрит не меньше минуты, потом тянет свою лапищу и пожимает мою ладонь.

После чего я рассказываю ему о слабом месте в броне Князя и о том, как он может использовать девушку в их с Князем битве. Он слушает внимательно, и теперь выражение его лица ничем не напоминает то приторно-сладкое еще пару минут назад. Он смотрит жестко, расчетливо и хладнокровно. Его ноздри уже почуяли кровь самого сильного из его соперников. И я, подмечая его реакцию на мой рассказ, понимаю, что шестеренки в его голове уже закрутились в сторону, противоположную от моего гаражного кооператива.

После разговора выхожу из его кабинета и, даже не взглянув в сторону секретаря, убираюсь прочь из этого офиса. Уже в машине расслабленно выдыхаю.

Вот так, Максим. Шах и мат.

Пятнадцать лет назад.

Петя понял, что они совершили ошибку, избавившись от ребенка, как только увидел взгляд Леры после операции. Его охватило ощущение собственной беспомощности и никчемности, вот только поделать уже было ничего нельзя. Ему хотелось утешить девушку, сказать, что все еще будет хорошо, что он никуда ее не отпустит, потому что не представляет без нее своей жизни, но Лере, казалось, это все было уже не нужно.

Еще неделю она просидела, закрывшись на замок в своей квартире. Мучительная неделя, когда Петя подпирал спиной двери, охраняя вход. Потом она стала выходить, посещала лекции в университете, вот только к нему она больше не подходила. И все, что ему оставалось, это караулить ее, наблюдая со стороны. Так, как он хорошо умел. Так, как делал это когда-то, когда она еще не любила его.