Книга Запрещаю влюбляться, страница 35 – Кристина Лин

— Вам на всех наплевать, — продолжаю в том же духе высказывать все, что я думаю. — Главное — чтобы вам было хорошо, да? А на всех остальных плевать!

— Ты забываешься, девочка. — Говорит угрожающе. Во взгляде его горит злость и раздражение, но мне это без разницы теперь.

— И что вы сделаете? Уволите? Давайте, мне плевать! Я все равно не смогу теперь вернуться в этот офис после того, что вы устроили сегодня! А мне нравилось там работать, между прочим. Меня все устраивало, блин. А тут Дмитрий Анатольевич, принц гребаный! — Он отшатывается, как от пощечины, но быстро берет себя в руки. Потом протягивает руку, хочет смахнуть слезы, которые катятся по щекам, а я даже не замечаю их. Отмахиваюсь от этого жеста, не давая ему прикоснуться.

Он прикрывает глаза, устало выдыхает.

— Пойдем домой, Даша, — просит тихо. Просит? Ха! Он никогда не просит. А на его приказы мне теперь глубоко пох.

— Нет, — снова отмахиваюсь от его руки.

— Я не трону тебя, обещаю. — Заглядывает глаза. — Пойдем.

— Ненавижу. — Говорю тихо, уже расплескав всю злость.

— Пойдем, — его мягкое.

Я расслабленно выдыхаю, а он приобнимает меня за талию, подталкивая к выходу. Теперь, когда я вывалила на него свои обиды, силы будто оставили меня. И я покорно иду к его машине, которая стоит на парковке у вокзала. Мужчина помогает мне забраться на сидение, а сам садится за руль. Приехал без водителя? Странно. Ай, какая разница? Кутаюсь в пальто, только сейчас замечая, как сильно замерзли ноги.

В машине тепло и комфортно. И я не заметила, как уснула.

— Даша, — зовет он тихо. — Просыпайся, малыш. Приехали.

Открываю глаза. Передо мной его лицо, на котором больше нет ни злости, ни ярости. Сейчас он не пытается подавлять меня своей властностью. В черных омутах забота обо мне, а еще что-то такое, чего там раньше не было. Чувство вины? Я всматриваюсь в его лицо, которое сейчас кажется таким привычным и родным. Словно какая-то невидимая преграда рухнула между нами.

— Пойдем? — спросил тихо.

— Угу, — отозвалась я.

Когда мы зашли в дом, я стала подниматься по лестнице, спиной чувствуя его взгляд. Он не пошел со мной. И ночью не заходил. Как в первые дни, когда я только пришла в этот дом. Только теперь что-то изменилось. Хоть я и не понимаю, что именно стало по-другому, это просто внутреннее ощущение.

Дмитрий Анатольевич смотрел вслед убегающей на второй этаж Даше. Он хотел бы подняться к ней, обнять и не отпускать. Выпустить пар, снять напряжение самым простым способом, слушая ее стоны. Но он не сдвинулся с места, продолжая стоять на том же месте. И совершенно не понимая, что с ним происходит. Какая-то дурацкая сентиментальность, непривычная и странная.

— Добрый вечер, Дмитрий Анатольевич, — голос верного дворецкого резко вывел его из оцепенения.

— Добрый вечер, — проговорил чуть слышно, протягивая ему свое пальто.

Он снова посмотрел на лестницу, потом опустил глаза, разглядывая узор на ковре. Определенно, эта дурацкая сентиментальность, так ему не свойственная, сбивает с толку. Привыкший получать все, что хочет, не прилагая усилий, мужчина удивлялся сам себе.

Когда сегодня в офисе он увидел, как Даша смотрит на Андрея, в груди больно разгорелось пламя, от которого было не вдохнуть. Что за черт? Женщины благодарно принимают его, радуясь знакам внимания. И никогда не пялятся на других мужчин, еще и в его присутствии.