Книга Запретам вопреки, страница 93 – Кристина Лин

Диана.

— Когда мы узнали о том, что взорвалась машина Ахмедова, твой отец чуть с ума не сошел. И где вы только были, Диана? — спрашивает мама.

После завтрака разговор как-то сам перетек в обсуждение событий последних дней. Вчерашнее прочтение завещания все еще хорошо сохраняется в памяти. И, конечно, решение отца переписать все на меня — тема номер один теперь. Не скажу, что мама в восторге от такого поворота. Быть может, она рассчитывала на другое. Но теперь это не имеет значения.

— Мы ночевали у друга, — отвечаю я.

— И почему ты не позвонила? — Мама смотрит на меня умоляюще, будто мой ответ может хоть что-то теперь изменить.

Не позвонила, потому что Ахмедов не дал мне такой возможности. Он выкинул мой телефон, едва я попыталась это сделать. До сих пор не понимаю, почему он так поступил тогда. Но почему-то маме не хочется рассказывать об этом.

— Мой телефон сгорел в машине, — говорю я.

Она устало выдыхает.

— Когда отец не смог тебе дозвониться, он будто обезумел. Я никогда не видела, чтобы он так орал на подчиненных. Досталось всем, даже мне. Хоть я и не понимаю, за что. Он даже сказал, что всех уволит к чертовой матери. А потом закрылся в кабинете. Я боялась к нему подойти. Ночевать он не поднимался, а утром мы узнали, что у него был приступ.

Мама опять начинает плакать, достает из кармана платок, вытирает слезы. Я бы и сама разревелась, все сказанное звучит ужасно. Но я держусь, не давая себе раскиснуть.

Обнимаю маму, чтобы успокоить. Но, кажется, от этого только хуже. В итоге мы обе рыдаем обнявшись. Прерывает нас стук в двери.

— Войдите, — говорю громко.

В комнату заглядывает горничная.

— Там мебель привезли, — говорит она немного виновато, не зная, как реагировать на наши слезы.

— Да, точно, я и забыла совсем, — мама быстро вытирает слезы и расправляет плечи. — Я заказала ее для комнаты для гостей месяц назад. Уже иду.

Мама поднимается, быстро выходит из комнаты. Я остаюсь одна.

Оглянувшись вокруг, я вижу до боли знакомую с детства комнату. С этим домом связано слишком много воспоминаний, теперь они тяжким грузом давят, не давая спокойно спать. Наверное, мне было бы спокойнее и легче, если бы я вернулась в особняк Ахмедова. Но его последняя угроза о том, что он так все это не оставит, заставляет меня откладывать возвращение в его дом.

О чем он говорил тогда? Какой-то договор вроде бы наш юрист ему показывал. И что в том договоре?

Я поднимаюсь с дивана, выхожу из гостиной. Иду в кабинет. Тут все так же, как было всегда. Ничего не изменилось. Никто не решается двигать мебель или убирать документы со стола. Это сохраняет иллюзию, что вот-вот дверь откроется, и отец войдет в комнату. Но нет, этому не бывать.

Иду к шкафу с книгами, который стоит за большим дубовым столом. Убираю их в сторону. Я хорошо знаю, где искать сейф. Вот он, родимый, пылится на привычном месте. Набираю комбинацию цифр — свою дату рождения.

Дверца пикнула и открылась. Этот код я подсмотрела еще два года назад, странно, что отец его не поменял с тех пор.

В сейфе аккуратными стопками сложены деньги, чуть ниже лежат документы, бумаги. И увесистая папка. Достаю ее. Договор о слиянии компаний моего отца и Ахмедова. Кажется, это тот самый договор, который я ищу.

Раскладываю его на столе, усаживаюсь поудобнее и начинаю читать. Черт, сколько же здесь страниц? Неужели, хоть кто-то дочитывает такие огромные договора до конца?