Книга Запретам вопреки, страница 66 – Кристина Лин

Десять утра. Сколько? Почему не сработал будильник?

Подскакиваю в постели, лихорадочно соображая, как мне теперь успеть на пары. Прикидываю, сколько времени уйдет на дорогу. Вот черт, кажется, я могу приехать только к последнему занятию сегодня. И то даже это под вопросом. Похоже, сегодня я никуда не еду. Ай, ничего страшного. Завтра перепишу конспект у Алинки.

Не спеша, одеваюсь и выхожу из комнаты. Спускаюсь по лестнице. Дверь в кабинет немного приоткрыта, и мне слышно голос мужа. Который, видимо, говорит по телефону. Только бы не столкнуться с ним. Совсем не хочется обсуждать ночное приключение. Пусть бы он быстрее об этом забыл.

Пробегаю мимо двери кабинета, захожу в столовую.

— Доброе утро, — встречает меня дворецкий. Хорошо, что Сергей Иванович всегда рядом в тот самый момент, когда нужен.

— Доброе утро.

Я присаживаюсь за стол. От блюд с выпечкой привычно пахнет пряностями и ванилью. А я такая голодная, что сразу хватаю для себя булочку побольше.

— Спасибо, — говорю Сергею Ивановичу, вставая из-за стола.

— Пожалуйста. — Отвечает он мне. А я уже почти вышла из комнаты. — Вот, это вам, возьмите. — Слышу вдогонку.

У него в руках большая коробка, перевязанная голубой лентой.

— Что это?

— Дмитрий Анатольевич сказал отдать вам.

Забираю коробку, снова возвращаюсь в свою спальню. С нетерпением срываю ленточку и поднимаю крышку. Внутри лежит платье. Оно аккуратно сложено, достаю его. Черный лиф расшит красивым узором золотых нитей, он перетекает на длинную юбку и спускается к самому низу наряда. Это очень красиво. Тугой корсет, кажется вылеплен из атласного гипса, наверняка, он будет точно повторять контуры фигуры. Осталось только померить эту красоту и узнать, почему мой муж вдруг так расщедрился.

Прикладываю наряд к своему телу, ткань тяжелыми складками падает вниз, закрывая ноги. Подхожу к зеркалу.

Из отражения на меня смотрит девушка, которая слишком молода для такого наряда. Но вышивка так красиво переливается сбоку, а ткань струиться черным водопадом. Кажется, будто это платье живет своей жизнью. Оно способно любую женщину сделать загадочной и прекрасной.

* * *

Я спускаюсь по лестнице, и платье приятно шуршит при каждом движении. Кажется, что эта ткань живет своей жизнью, переливаясь в свете, падающем от люстры. Мне казалось, что наряд будет выглядеть нелепо на мне, но это совсем не так. Наоборот, платье будто слилось с фигурой, корсет облепил грудь, как вторая кожа. И, хотя я не привыкла носить такое открытое декольте, а рукавов у моего наряда не предполагается, выпрямляю плечи, чтобы скрыть неуверенность.

Стилист сотворила что-то невероятное с моими волосами. Часть прядей падает на плечи, но большая часть волос собрана в высокую прическу. В сочетании с высоким каблуком босоножек, я, кажется, стала выше сантиметров на десять.

Ахмедов стоит внизу. Он смотрит на меня снизу-вверх, привычно обжигая взглядом черных глаз. Я не видела его сегодня. Утром он ушел, пока я еще спала. И я понятия не имею, о чем он думает сейчас.

С каждым моим шагом черные омуты все ближе. Они подавляют и окрыляют одновременно. В глубине их горит что-то порочное, от чего низ живота болезненно сжимается. Стоило мне подойти совсем близко, как меня обдает горячей волной, — так, будто я прижалась всем телом к его горячей коже. В голове проносится воспоминание об этой ночи, о том, как рядом с ним тепло и спокойно. Всякий раз, когда он так близко, мне хочется забыть о нашей договоренности. Но потом он снова дает мне понять, что в его жизни слишком много женщин, чтобы в ней отыскалось место еще и для меня. Вот и сейчас я упрямо вскидываю подбородок.