Книга Запретам вопреки, страница 31 – Кристина Лин

Это правда, говорила. И теперь чувствую себя полной идиоткой. Мы заранее договорились дать друг другу свободу, насколько это возможно. Ночью я оттолкнула его. Не потому, что он мне противен, а потому, что он был пьян. А теперь требую от него объяснений. Это нелогично. Как я вся наша история.

— Это она, — заключаю вместо него. — Она красивая.

В его взгляде промелькнуло удивление. Но всего на какой-то миг. Оно тут же сменилось привычным равнодушием.

— Разве ты не получила то, чего хотела? — Не уверена, что хотела именно этого. С детства меня приучили, что весь мир должен вращаться вокруг меня. Никогда я не сталкивалась с таким откровенным безразличием.

Дима развернулся ко мне и наклонился в мою сторону, заставив меня отшатнуться и упереться затылком в оконное стекло. Меня снова обдало жаром, стоило ему приблизиться. Сердце больно забилось в груди, и дыхание сбилось. Мне вдруг снова захотелось почувствовать его поцелуй на своих губах, как сегодня ночью. Опускаю взгляд на его губы, замечаю кровоподтек, оставшийся от моего укуса. Провожу пальцем по этой отметине, чувствуя, как покалывает кожу в месте прикосновения.

Поднимаю взгляд, обжигаясь о черные омуты, которые сейчас так близко. Он напряженно смотрит, выжидая следующего шага. Так тигр смотрит на свою жертву. Жестко, беспощадно. Надо бы испугаться. Но нет, вопреки здравому смыслу, мне нравится его реакция. Это лучше, чем равнодушие. Все лучше привычного безразличия.

— Больно? — спрашиваю, проведя снова пальцем по ранке на губе.

Ахмедов вздрагивает, сглатывает слюну. Закрывает глаза, шумно выдыхая. А потом просто возвращается на свое место и стучит в окно водителю, чтобы тот возвращался.

Водитель садится за руль, машина трогается с места. А я пытаюсь собрать мысли в кучу, понять, что это сейчас было. Но так и не поняла.

Всю дорогу домой мы проехали молча. Едва мы вошли в дом, Ахмедов направился в кабинет и закрылся там, громко хлопнув за собой дверью. Даже не пожелав мне спокойной ночи. Не жизнь, а сказка, мать ее. Все, как я и хотела, ага. Вот прямо о таком и мечтала всю жизнь!

Уныло поднимаюсь по лестнице. В голове проносится воспоминание, как в день нашей помолвки, в этом же доме, та девушка поднималась по лестнице, а за ней шел Дима. Я помню, как они оба скрылись за дверью, дальше по коридору. Подхожу к этой двери. Она выглядит неприметно на фоне массивных деревянных дверей в другие комнаты. И, если не знать о ее существовании, то можно легко пройти мимо и не заметить. Открываю ее, за ней лестница наверх.

Я медленно поднимаюсь, будто боюсь, что сейчас внезапно появится тот, кто крикнет: «Это не твоя тайна, убирайся!».

Еще одна дверь, за которой одна большая комната, уставленная разными вещами. Кажется, это что-то вроде чердака. Только такого не было даже у моих родителей.

Какие-то сундуки, полки с книгами, покрытые пылью. Старое кресло, комод. Старые картины в потертых рамах пылятся в углу комнаты. А прямо передо мной огромное зеркало, в котором, сквозь слой пыли, я вижу свое отражение.

Прохожу в комнату, оглядываясь по сторонам. На полках старые альбомы с фотографиями. Они пожелтели, но лица хорошо видны. Я не знаю этих людей, но в чертах лица есть нечто схожее с чертами моего мужа. Наверняка, это его родные. Хотелось бы мне знать, кто они и как их звали. Но разве Дима расскажет? Кажется, что он просто терпит меня из вежливости.