Книга Бывшие. Врачебная Тайна, страница 7 – Маргарита Дюжева

— Почему забыв? Она же не улице ее оставит, а с любимой бабушкой, — в ответ на претензии матери тетя Фая только улыбается.

Я уныло думаю, что сейчас она ее доведет, а мне потом расхлебывать.

— Мама, права. Дел много…

— Не переживай. С делами помогу. Зря я что ли приехала? Задержусь на ночку другую.

У меня сжимается пупок от волнения. С Фаей я бы без раздумий оставила Кирюху. Они прекрасно ладят, но…

— Глупости-то не говори! — мама начинает лютовать, — дома дел невпроворот, а ты ее отправляешь не пойми с кем, не пойми куда.

— Нина, — Фая подается вперед, облокотившись на стол, — Ты чего добиваешься, я не пойму? У тебя дочь молодая, красивая. Ей двадцать четыре всего, а ты хочешь посадить ее на цепь и держать все время подле своей старой жопы?

Про старую жопу это она лихо, конечно. Маму аж подкидывает:

— То есть, по-твоему, это нормально что кобыла великовозрастная будет где-то шляться в то время, как больная мать на своих плечах будет дом тянуть, внучку сама воспитывать.

Надо же, столько дел, когда только успевает.

— Прям заработалась, завоспитывалась, труженица. И жилы все вытянула от непосильной нагрузки. Как только держишься, бедная ты моя сестрица.

— Прекрасно, — мать всплескивает руками и отодвигает чашку, — пусть едет. Пусть! Пусть как хочет делает, я и слова больше не скажу.

Ее коронный прием. Сказать, чтобы я решала сама и делала как хочу, но с такой интонацией, что сразу становится ясно — выбора нет, решение должно быть именно таким, как она хочет.

— Ну вот и славно, — с Фаиной такой фокус не прокатывает. Она бодро хлопает в ладоши. — собирайся, Алин. Звони подруге, пусть заезжает за тобой.

Мама идет пятнами, я не знаю, что делать. Мне очень хочется поехать, но чувство вины ширится с каждой секундой.

— Но у нас правда уборка…

— Пффф, что я не уберусь? Еще как уберусь. Встану в пять утра, лежебоку эту растолкаю, — кивает на негодующую мать, — и так все отодраим, что пятки по полу скрипеть будут. Да, Нинок?

— У меня вообще-то самочувствие плохое.

— Ничего, справимся. Я зря что ли фельдшером работала? Операцию не проведу, а вот укол запросто сделаю и клизму поставлю…если потребуется.

Мама выглядит так, будто клизму ей ставят прямо сейчас.

Не зная, чем меня еще испугать, указывает на Кирюшу, самозабвенно копающуюся в шоколадном яйце:

— Я с ней сидеть не буду! Бери с собой, раз такая деловая.

— Я посижу, — тут же подхватывает тетя Фая, — Кирюш, в парк завтра пойдем?

— На карусели?

— На карусели.

— Мороженое будет?

— Обязательно.

— А сахарная вата? — благоговейным шёпотом интересуется дочь.

В ответ на это тетя тоже переходит на шепот:

— Две! Ну, что пойдем?

Сияя как начищенный пятак, моя девочка кивает.

— Отлично! Ну раз все такие умные и самостоятельные, то разбирайтесь сами, — мама поднимается из-за стола и уходит с кухни, даже не взглянув на меня.

— Мам…

Ноль реакции.

— Собирайся, Алин, — уже без улыбок произносит родственница.

— Я не поеду, тетя Фай. Спасибо за помощь, но вы же сами видите. Она мне потом весь мозг вычерпает.

— Она и так тебе его вычерпает. Но у тебя есть выбор, терпеть это просто так или с воспоминаниями о прекрасном концерте.